Вечно так: как свяжешься со взрослыми, так никакого толку нет.
В это время совсем рядом начался хорошо известный всем школьникам отрывистый, но захватывающий разговор.
– Ты чего?
– А ты чего?
– Да я ничего, а вот ты чего?
– А чего ты лезешь? А то вот как дам..
Но в следующую секунду Вася спохватился, что думать о ней слишком долго было бы не совсем серьезно. Ведь он все-таки мужчина. С какой стати думать о девчонке! И, чтобы заставить себя не думать о ней, хоть ему все время думалось, он тихонько вздохнул и сурово нахмурил свои выгоревшие, редкие брови: ему казалось, что, когда хмуришься, сила воли прибавляется.
Если уж врач рекомендует думать о приятном, значит, впереди только неприятное.
Ну разве может быть что-нибудь интересное без людей?
Странные они, да? Люди. Верят только в то, что видят. Для них главное – внешние приличия; никому не интересно, какая она изнутри. Никому нет дела до того, что она погибает.
- Порой, - пробормотала она, да так тихо, что Джулия засомневалась, что Лиз обращалась к ней, - порой я забываю, что я живая.
Из семи миллиардов людей, живущих на планете, ни один не знал, что творится у неё в голове. Ни один не знал, что она растеряна. Ни один не поинтересовался.
Лиз чувствовала, как все её маленькие трещины расширяются, превращаясь в разломы, раздирающие её на части.
Однажды она станет взрослой и представит смерть в виде ангела, который даст ей крылья, и она воспарит над облаками и увидит, что кроется за ними.
Но смерть, к сожалению, никому не дает крыльев.