"Уныние есть самое безрассудное чувство, ибо оно направлено на прошлое, которого невозможно ни вернуть, ни поправить, и пренебрегает будущим, убивает охоту искать улучшения нашей участи."
«Как жалок человек, если самые возвышенные порывы дружбы становятся ловушками для наших ближних, и мы вовлекаем друг друга в соблазн! Мой дорогой друг, ваше предложение столь искренно, столь любезно, столь бескорыстно и столь для меня выгодно, что нужно слишком мало знать людей, чтобы не быть повергнутым в крайнее изумление и не почувствовать глубочайшей признательности. Но неужели вы приняли за чистую монету мои заявления о презрении к миру? Подумали, что я действительно достиг такой степени бесстрастия, что стою выше всех соблазнов мира? Поверили, что я не пожелаю вернуться, если меня призовут занять прежнее положение при дворе, если я вновь буду в милости у моего повелителя царя? Скажите откровенно, за кого вы меня приняли: за честного человека или хвастуна и лицемера?» – Тут князь замолчал. Сперва я подумал, что он ожидает моего ответа, но скоро заметил, что речь его была прервана охватившим его волнением. Признаюсь, я был удивлен и чувствами, охватившими этого человека, и его характером. Я привел ему еще несколько доводов, чтобы побудить его вернуть себе свободу; сказал ему, что он должен смотреть на мое предложение, как на дверь, открываемую ему небом для его освобождения, как на зов провидения, желающего дать ему возможность снова приносить пользу людям.Тем временем он пришел в себя и с горячностью ответил мне: «Уверены ли вы, сударь, что это зов с неба, а не уловка иной силы, изображающей мое освобождение в радужных красках, между тем как на самом деле оно является прямым путем к гибели? Здесь ничто не искушает меня вернуться к моему прежнему жалкому величию; И я боюсь, что если попаду в другое местом то семена гордости, честолюбия, корыстолюбия и сластолюбия, которые всегда прозябают в наших душах, оживут во мне, пустят корни и снова дадут пышный цвет; тогда счастливый узник, которого вы видите перед собой, распоряжающийся всеми движениями своей души, окажется жалким рабом своих страстей, несмотря на всю предоставленную ему свободу. Дорогой друг, позвольте мне остаться в этой благословенной ссылке, ограждающей меня от соблазнов, и не побуждайте меня купить призрак свободы ценой свободы моего разума. Ибо человек я заурядный, Так же подверженный страстям и слабостям, как и всякий другой… Не будьте же одновременно моим другом и моим соблазнителем!»
Если сначала я был изумлен, то теперь пришел в полное смущение и, ни слова не говоря, смотрел во все глаза на своего собеседника. От напряженной душевной борьбы он даже потом покрылся, несмотря на большой мороз. Я видел, что он чувствует потребность собраться с мыс-лями; поэтому я попросил его. Подумать над моим предложением и затем удалился в свою ком-нату.
Часа через два я услышал, как кто то ходит подле моей двери. Я поспешил открыть ее, это был мой вельможа. «Дорогой друг, – сказал он, – вы почти убедили меня, но я нашел в себе си-лы побороть искушение. Не сердитесь, если я отклоню ваше предложение, я очень растроган, вашим великодушием и пришел выразить вам свою искреннюю признательность. – Но я надеюсь, что мне удалось одержать победу над самим собой».
– «Друг мой, – спросил я его, – неужели вы станете противиться велению неба?» – «Су-дарь, – ответил он, – если бы небу было угодно, чтобы я уехал отсюда, оно внушило бы мне же-лание уехать; напротив, я твердо убежден, что небо внушает мне отказ от вашего предложения, и я бесконечно удовлетворен, что, разлучаясь со мной, вы оставляете здесь попрежнему честного, хотя и ее свободного человека».
Возьми самую жуткую вещь, какую только можно вообразить, потом умножь на десять и все-таки даже близко не подойдешь к уровню мерзости, на которую способны люди.
- Жизнь - игра. - Игра? Что это значит? - Просто игра. Выиграл - живешь, проиграл - умираешь.
У богов нет кары тяжелее страданий матери, пережившей своего ребенка.
– Встречала когда-нибудь Джека Скеррита?
– Видела мельком несколько раз.
Главный суперинтендент Джек Скеррит – шеф уголовной полиции, самый старший детектив в Суссексе. И самый уважаемый.
– Я с ним пару лет назад выпивал в одном брайтонском баре, – сказал Гай Батчелор, – когда он начальствовал в Брайтоне и Хоуве. Обсуждали заработки копов. Джек сообщил, что получает в год семьдесят три тысячи фунтов плюс еще пару кусков на содержание. Говорит, вроде, кажется, много, но меньше директора школы, хотя несешь ответственность за весь город. Потом добавил то, чего я никогда не забуду.
Эмма Джейн вопросительно посмотрела на Батчелора.
– «На этой работе богатство идет изнутри».
– Красиво.
– И верно. Я, делая свое дело, каждый день чувствую себя миллионером. Никогда не хотел быть кем-нибудь другим, кроме копа.
Если нуждаешься в опоре, чтобы жить, значит обязательно исчезнешь, когда исчезнет опора. Иссякнешь. Надо научиться гореть свободно. Тогда никогда не погаснешь. Каждый свободный духом стремится когда-нибудь стать свободно кочующим на ветру пламенем.
Разум, однажды расцветший, не вернется более к изначальному ничтожеству
Вот вам одно из неудобств работы полицейского: подонки не выбирают, когда воровать, убивать и грабить.
"Когда речь заходит о времени, мой герой - Оскар Уайльд. Он славился полным отсутствием пунктуальности. Однажды, когда он особенно опоздал на какой-то званый ужин, хозяйка сердито указала на настенные часы и спросила: "Мистер Уайльд, вы хоть понимаете, который час?" А он ответил: "Дорогая моя, умоляю, скажите, откуда этой гнусной машинке знать, что делает великое золотое солнце?" (Макс Кандиль)