admin

Я чувствую себя сломанной вещью

Вагина. Новая история женской сексуальности

Наоми Вульф

Американская журналистка и писательница Наоми Вульф, автор культового «Мифа о красоте», посвятила свою новую книгу… вагине. Предпринятое Вульф исследование превратилось в увлекательное и полное неожиданных открытий путешествие во внутренний мир женщины. То, как относятся к вагине в разных культурах — с уважением или презрением, внимательно или пренебрежительно, — демонстрирует отношение к женщине как таковой. Для адептов тантры вагина — это путь к просветлению, для средневековых отцов церкви она...

Так что если вагина и является «отверстием», то это отверстие для связи с Богом.

Вагина. Новая история женской сексуальности

Наоми Вульф

Американская журналистка и писательница Наоми Вульф, автор культового «Мифа о красоте», посвятила свою новую книгу… вагине. Предпринятое Вульф исследование превратилось в увлекательное и полное неожиданных открытий путешествие во внутренний мир женщины. То, как относятся к вагине в разных культурах — с уважением или презрением, внимательно или пренебрежительно, — демонстрирует отношение к женщине как таковой. Для адептов тантры вагина — это путь к просветлению, для средневековых отцов церкви она...

Многие женщины, в том числе и гуру тантры, сообщают, что если клиторальный оргазм состоит из физического напряжения и расслабления (и это очень похоже на мужской оргазм), то оргазм, возникающий при стумуляции священной точки, приводит к релаксации. При этом те, кто учится получать оргазмы от точки G - эти тантрические нескончаемые оргазмы, стараясь расслабиться и потерять сознание во время стимуляции священной точки, к своему удивлению сталкиваются с тем, что они могут приходить последовательными неисчерпаемыми волнами, без напряжения и концентрации на сексуальных мыслях или фантазия, что обычно делают женщины, чтобы достичь клиторального оргазма (и что на Западе считается образцом сексуальности).

Вагина. Новая история женской сексуальности

Наоми Вульф

Американская журналистка и писательница Наоми Вульф, автор культового «Мифа о красоте», посвятила свою новую книгу… вагине. Предпринятое Вульф исследование превратилось в увлекательное и полное неожиданных открытий путешествие во внутренний мир женщины. То, как относятся к вагине в разных культурах — с уважением или презрением, внимательно или пренебрежительно, — демонстрирует отношение к женщине как таковой. Для адептов тантры вагина — это путь к просветлению, для средневековых отцов церкви она...

Красота не дает сознанию утешения. Она служит ему любовницей, женой, но только не утешительницей. Однако этот брачный союз приносит свое дитя. Плод
брака эфемерен, словно мыльный пузырь, и так же бессмыслен. Его принято называть искусством

Человек - такая тварь, которая сама на себя гадит.

Человеку свойственно отождествлять жестокость с чем-то чужеродным и иностранным.

Публичную казнь человечество отменило якобы для того, чтобы не ожесточать людские сердца. Чушь собачья! Знаешь, какие благостные, оживленные лица были у тех, кто убирал трупы после бомбежек? Зрелище страданий и крови, предсмертные стоны ближнего учат человека смирению, делают его душу тоньше, светлее и мягче. Корни зверства и кровожадности надо искать не здесь. Жестокость рождается совсем в иные минуты – например, в такой вот славный весенний день, когда сидишь на подстриженном газончике и разглядываешь солнечные пятна на травке, а, как по-твоему? Все жутчайшие кошмары, произошедшие в истории человечества, начинались именно так.

Любое событие и явление можно извинить, если смотреть на него с точки зрения конечного результата.

Неужели я способен испытывать любовь только к мертвым? – подумалось мне. О, насколько проще любить мертвых, чем живых!

Да-да, временами Цурукава представлялся мне алхимиком, способным превратить свинец в чистое золото. Если я был негативом жизни, он был ее позитивом. Сколько раз с восхищением я наблюдал, как мои грязные, замутненные чувства, пройдя сквозь фильтр его души, выходили наружу чистыми и сияющими! Пока я пыхтел и заикался, он брал мои мысли, выворачивал их наизнанку и являл в таком виде миру. Благодаря поразительному этому превращению я постиг одну вещь: нет различия меж чувством наиблагороднейшим и наиподлейшим, эффект их один и тот же, и даже желание убить неотличимо от глубочайшего сострадания. Цурукава не поверил бы, даже если б я сумел ему все растолковать, но мне эта мысль явилась пугающим откровением. С помощью Цурукава я перестал бояться лицемерия - оно теперь представлялось мне грехом незначительным.