Подыскивая в области слова аналог Гончаровой, я всякий раз наталкивался на Велимира Хлебникова, и, думою, сопоставление это имело известные основания: недаром, пренебрегая рознью, существовавшей между обеими группами, Наталия Сергеевна с такой любовью иллюстрировала "Игру в аду" и "Мир с конца".
-- Кто дал ему право,-- возмущался он,-- навязывать мне поступки, которых я не совершал? Как смеет он подсказывать мне рифму, которой я, быть может, не хочу пользоваться?
-- У него глаза как тёрнеровский пейзаж,-- сказал мне Бурлюк, и это все, чем он нашел возможным характеризовать наружность Велимира Хлебникова.
Отец разъярен: мальчики издеваются над ним. Стоило ли воспитывать их, на медные гроши учить живописи, если они занимаются такой мазней, да еще выдают ее за последнее откровение!
– Я левой ногой напишу лучше! - бросает он в лицо сыновьям и сердито хлопает дверью.
Часа через три Давид приносит отцу пахнущий свежей краской холст. Ни дать ни взять, Левитан.
– Вот тебе, папочка, в кабинет пейзажик.
Старику угрожает паралич. У него уже был один удар, и его надо оберегать от всяких волнений. Давид за себя и за брата выполняет сыновний долг. Отец умилен:
– Ну, иди, иди… работай, как знаешь…
Любой вид оружия лишь до тех пор имеет решающее значение в бою, пока им не владеет противник.
Элеазар без стеснений говорил, что берет на себя грех убиения “строптивого”; такая расправа в “мужицком” монастыре, пополнявшемся почти исключительно из “новгородских мужиков”, была не редкостью на уединенном островке, и Никон стал серьезно опасаться за свою жизнь, но уступать было не в его правилах.
«В этом мире существует немного благ более ценных, чем знания, – пишет он своей матери, – и юность есть именно пора, когда следует приобретать его».
Отец Никодим читал Евангелие по-славянски. Методичный барон шепотом повторял его по-немецки, заглядывая в свой молитвенник. Со стороны стоявшего сзади всех шляхтича порой слышалась латынь... на лице атеиста Миши блуждала радостная детская улыбка.
Обычай сильнее времен.
- Какому чёрту тут радоваться в такой жизни!
...
- Вот и дурак. Высшие философские премудрости постиг, звёзды и светила небесные доставать умудрён, а такого простого дела, чтобы себе радость земную, можно сказать, обыкновенную добыть, - этого не умеешь! Как же не дурак?