Землеройке орла не понять.
Она женщина, а женщины всегда получают желаемое, и если для этого нужно сокрушить мир и все, что в нем, значит, так тому и быть.
И правильно, - одобрил Мерлин, - будущего лучше не знать. Все заканчивается слезами, и ничего больше.
— В твоем возрасте, — проговорил он, — я полагал, что смогу перекроить мир заново. Я верил, что миру нужно одно: честность и доброта. Я верил, что если обходиться с людьми по-доброму, если дать им мир и справедливость, они ответят благодарностью. Я думал, что смогу уничтожить зло добром. — Артур помолчал. — Наверное, я принимал людей за собак, — удрученно продолжил он. — Дескать, если дарить их любовью, они сделаются мягки и кротки, да только люди не собаки, Гвидр, они — волки
История – это не просто сложенная людьми повесть; история крепко-накрепко скреплена землей. Мы называем холм именем героя, там погибшего, называем реку в честь принцессы, что спасалась от погони вдоль ее берегов, а когда древние имена исчезают, предания уходят вместе с ними, и новые названия уже не несут в себе памяти о прошлом.
Когда человек обещает что-то на веки вечные, он играет с правдой. Вечного ничего не бывает, мой мальчик, ничего.
Порою мы принимаем наши страхи за пророчества.
Екатерина Великая говорила, что в Петербурге лета не бывает, а есть две зимы: одна – белая, а другая – зеленая.
Женщины обладают одной удивительной способностью, свойственной только им, способностью преображаться.
Мне легче было бы пойти на медведя, чем обратиться с просьбой к нему, к этому странному человеку. . .