Мы все кричим о гуманности, но героизма, подвига мы сделать не в состоянии.
Они так развязны, как будто бесчувственные... Да, я подозревал все молодое поколение в бесчувственности!
он чувствовал, что ему неловко, ужасно неловко, что почва ускользает из-под его ног, что он куда-то зашел и не может выйти, точно в потемках.
Доложу вам, Александра Павловна, – медленно промолвил Пигасов, – ничего не может быть хуже и обиднее слишком поздно пришедшего счастья. Удовольствия оно все-таки вам доставить не может, а зато лишает вас права, драгоценнейшего права – браниться и проклинать судьбу. Да, сударыня, горькая и обидная штука – позднее счастие.
... нет ничего тягостнее сознания только что сделанной глупости.
Он страдает той же болезнью, как и Пигасов, – проговорил Рудин, – желаньем быть оригинальным. Тот прикидывается Мефистофелем, этот – циником. Во всем этом много эгоизма, много самолюбия и мало истины, мало любви. Ведь это тоже своего рода расчет: надел на себя человек маску равнодушия и лени, авось, мол, кто-нибудь подумает: вот человек, сколько талантов в себе погубил! А поглядеть попристальнее – и талантов-то в нем никаких нет.
"А на дворе поднялся ветер и завыл зловещим завываньем, тяжело и злобно ударяясь в звенящие стёкла. Наступила долгая, осенняя ночь. Хорошо тому, кто в такие ночи сидит под кровом дома, у кого есть теплый уголок... И да поможет Господь всем бесприютным скитальцам!"
Есть три разряда эгоистов: эгоисты,которые сами живут и жить дают другим; эгоисты,которые сами живут и не дают жить другим; наконец эгоисты,которые и сами не живут и другим не дают...
Женщины большею частью принадлежат к третьему разряду.
- А у женщин целых три конька, с которых они никогда не слезают - разве когда спят.
- Какие же это коньки?
- Попрёк, намёк и упрёк.
Рудин вышел. Он теперь знал по опыту, как светские люди даже не бросают, а просто роняют человека, ставшего им ненужным: как перчатку после бала, как бумажку с конфетки, как невыигравший билет лотереи-томболы.