Какой террорист не считает себя хорошим парнем? Мы делали важное дело, но какое это имеет значение для семьи случайно убитой уборщицы?
Не ищи у палача причину, по которой падает его топор.
Иногда, даже героям нужна помощь.
– Застегнешь мне молнию?
Глаза Патча медленно исследовали каждый сантиметр моего тела, став еще чернее, чем обычно.
– Мне предстоит нелегкое испытание, если ты отправишься в этом платье на бал со Скоттом. И предупреждаю: если ты вернешься домой, а твое платье будет выглядеть хотя бы чуть-чуть помятым, я Скотта достану из-под земли. И когда найду, он не обрадуется.
– Я передам ему твое предупреждение.
– Если скажешь мне, где он прячется, я сам ему передам.
Я с трудом удержалась от улыбки:
– Что-то подсказывает мне, что это будет куда доходчивее.
– Скажем так: он точно поймет.
"Я нашла его." После всего, что произошло, я нашла Патча. И вместо того, что бы разделить со мной восторг, единственное чувство, которое исходит от него - это холодная отстраненность.
Наполовину заполненный, лучше чем пустой. Неведение- худшая из всех мыслимых форм унижения и страдания.
-ты приятно пахнешь, – заметил он.
И придвинулся ближе, заставляя меня физически почувствовать его мощь, как поднимается и опускается его грудь, как его кожа обжигает мою. По затылку побежали мурашки, и я вздрогнула от удовольствия.
– Это называется душ… – начала я машинально и затихла. Моя память зацепилась, захваченная врасплох удивительным и сильным чувством бесстыдства. – Мыло, шампунь, горячая вода, – добавила я запоздалую мысль.
– Без одежды. Я знаю процесс, – сказал Джев, что то необъяснимое промелькнуло в его глазах.
- Я люблю тебя, ты заставила меня вспомнить, каким я был раньше. Ты заставила меня хотеть стать таким же снова. прямо сейчас, обнимая тебя, я чувствую, что мы сможем преодолеть все разногласия вместе. Я твой, если ты хочешь.
- Я тоже тебя люблю. - ответила я.
— Это не конец, — сказала я. — После всего, через что мы прошли, ты не имеешь права отталкивать меня. Я не собираюсь позволить тебе так просто уйти.
— Что ты задумал?
Его улыбка была слабой.
— Я бы не назвал это «задумал». Я бы назвал это распеванием «Аве, Мария» за пару секунд до взрыва.