- Люк, ты случайно не опасный государственный преступник? - подозрительно спросила я.
- А что такое? Каких-то несчастных четыре раза в КПЗ - и уже государственный преступник? - обиженно протянул Люк.
- Да нет, тот, говорят, не из КПЗ сбежал, а с главной площади, - возразила я. - Короче, этого не возьмёте? - обернулась я к стражникам. - Других у меня всё равно нет.
- А эти четверо что, все к тебе? - гневно прищурился Люк. - Ну и аппетиты у тебя, однако! Я сейчас устрою здесь безобразную сцену ревности.
...Но все не могут быть героями! Кто-то Спартак, а кто-то — триста спартанцев.
...Каждый человек живет на какую-то тему, как будто пишет сочинение «на тему». Тетя Фира живет на тему «Лева», мой папа — ученый, поэтому живет на тему «теория оболочек»… и еще «Лева», мама живет на тему «все должно быть правильно». А «дочки» живут на тему «родители».
...В любви всегда кто-то целует, а кто-то подставляет щеку.
...Кутельман был уверен, что существует биохимическое объяснение способности быть счастливым, не открытый еще ген, отвечающий за процесс транспортировки определенного гормона от нейрона к нейрону, иначе почему у Фиры — коммуналка, долги, Илья, — счастье выплескивается через край, а Фаине не хватит и бесконечности?
Многие осмеливаются назвать свой гнев праведным, но мало кто поистине праведен во гневе.
Самоуверенность – безжалостный тиран. Он ослепляет, он ненасытен и неутомим.
Нам всем бы хотелось жить просто, без затей, но мир, которому мы призваны служить, это бурный водоворот сомнений и разочарований.
Твой Бог – выдумка. Ежели и есть зло на этой земле, его следует искать в этой твоей черной религии.
Дети мои, помните, что веселье принадлежит как принцам крови, так и нищим. Когда мы, люди, смеёмся, мы смеёмся без оглядки на чины и положение, ибо смех наш - не смех господина или слуги, благородного или простолюдина, а смех творений, созданных по образу Бога, Который также смеётся. Удивительно сие - видеть, как одинаково солоноватую слезу утирает и шёлковый рукав бюргера, и холстяной крестьянский рукав.