Мои цитаты из книг
Морковкин первым поднял руку. Он готов был отыскать хоть ландыши в снегу, хоть яблоки на ёлках… Лишь бы не рисовать.
В далекой северной деревушке Дедморозовке есть необычная школа. Учителя в этой школе — Дед Мороз и Снегурочка, а ученики — снеговики и снеговички. Читайте в этой книге о новых приключениях озорных учеников.
-Или вместе пойдем, или никто не пойдет,-напомнила она ему слова, которые он шепнул ей ночью после свадьбы, когда впервые привел на маяк.
В Килморской бухте начинается самый долгий день. Пока дождь застилает всё вокруг плотной серой пеленой, спокойствие в гавани нарушают гром и внезапные огненные вспышки. Но это не гроза и не молнии – это непрекращающиеся залпы восьми пушек «Мэри Грей», легендарного судна капитана Спенсера.
Пират сводит счёты с близнецами Джейсоном и Джулией Кавенант. Ребятам пришлось сразиться с самым страшным врагом без помощи Улисса Мура, которому до сих пор не удавалось одолеть его…
-Мы ищем двух человек. <...>
-Двух?-с иронией переспросила она.-Обычно люди всю жизнь ищут только одного-единственного человека. И то не всегда находят.
В Килморской бухте начинается самый долгий день. Пока дождь застилает всё вокруг плотной серой пеленой, спокойствие в гавани нарушают гром и внезапные огненные вспышки. Но это не гроза и не молнии – это непрекращающиеся залпы восьми пушек «Мэри Грей», легендарного судна капитана Спенсера.
Пират сводит счёты с близнецами Джейсоном и Джулией Кавенант. Ребятам пришлось сразиться с самым страшным врагом без помощи Улисса Мура, которому до сих пор не удавалось одолеть его…
Сама по себе бесконечность-это ведь тоже нечто законченное... Таковы парадоксы нашего воображения.
В Килморской бухте начинается самый долгий день. Пока дождь застилает всё вокруг плотной серой пеленой, спокойствие в гавани нарушают гром и внезапные огненные вспышки. Но это не гроза и не молнии – это непрекращающиеся залпы восьми пушек «Мэри Грей», легендарного судна капитана Спенсера.
Пират сводит счёты с близнецами Джейсоном и Джулией Кавенант. Ребятам пришлось сразиться с самым страшным врагом без помощи Улисса Мура, которому до сих пор не удавалось одолеть его…
Может,
может быть,
когда-нибудь,
дорожкой зоологических аллей
и она -
она зверей любила -
тоже ступит в сад,
улыбаясь,
вот такая,
как на карточке в столе.
Она красивая -
ее, наверно, воскресят.
В поэме «Про это», утверждая великую силу любви, Маяковский страстно развенчивает мещанство, проникающее в семейные отношения и комкающее своими грязными лапами самое высокое и благородное чувство, данное человеку природой.
Бегут берега -
за видом вид.
Подо мной -
подушка-лед.
Ветром ладожским гребень завит.
Летит
льдышка-плот.
Спасите! - сигналю ракетой слов.
Падаю, качкой добитый.
Речка кончилась -
море росло.
Океан -
большой до обиды.
Спасите!
Спасите!..
Сто раз подряд
реву батареей пушечной.
Внизу
подо мной
растет квадрат,
остров растет подушечный.
Замирает, замирает,
замирает гул.
Глуше, глуше, глуше...
Никаких морей.
Я -
на снегу.
Кругом -
вёрсты суши.
Суша - слово.
Снегами мокра.
Подкинут метельной банде я.
Что за земля?
Какой это край?
Грен-
лап-
люб-ландия?
В поэме «Про это», утверждая великую силу любви, Маяковский страстно развенчивает мещанство, проникающее в семейные отношения и комкающее своими грязными лапами самое высокое и благородное чувство, данное человеку природой.
Женщины - мяса и тряпок вязанки...
В поэме «Про это», утверждая великую силу любви, Маяковский страстно развенчивает мещанство, проникающее в семейные отношения и комкающее своими грязными лапами самое высокое и благородное чувство, данное человеку природой.
Страшно - не любить, ужас - не сметь.
В поэме «Про это», утверждая великую силу любви, Маяковский страстно развенчивает мещанство, проникающее в семейные отношения и комкающее своими грязными лапами самое высокое и благородное чувство, данное человеку природой.
Воскреси
хотя б за то,
что я
поэтом
ждал тебя,
откинул будничную чушь!
Воскреси меня
хотя б за это!
Воскреси -
свое дожить хочу!
Чтоб не было любви — служанки
замужеств,
похоти,
хлебов.
Постели прокляв,
встав с лежанки,
чтоб всей вселенной шла любовь.
В поэме «Про это», утверждая великую силу любви, Маяковский страстно развенчивает мещанство, проникающее в семейные отношения и комкающее своими грязными лапами самое высокое и благородное чувство, данное человеку природой.
Лакай, темнота! Не знаю,
плачут ли,
нет медведи, но если плачут,
то именно так. То именно так:
без сочувственной фальши скулят,
заливаясь ущельной длиной. И именно так их медвежий Бальшин, скуленьем разбужен, ворчит за стеной. Вот так медведи именно могут: недвижно,
задравши морду,
как те, повыть,
извыться
и лечь в берлогу, царапая логово в двадцать когтей. Сорвался лист.
Обвал.
Беспокоит. Винтовки-шишки
не грохнули б враз. Ему лишь взмедведиться может такое сквозь слезы и шерсть, бахромящую глаз.
В поэме «Про это», утверждая великую силу любви, Маяковский страстно развенчивает мещанство, проникающее в семейные отношения и комкающее своими грязными лапами самое высокое и благородное чувство, данное человеку природой.