Жизнь коротка. И надо уметь. Надо уметь уходить с плохого фильма. Бросать плохую книгу. Уходить от плохого человека. Их много. Дела неидущие бросать. Даже от посредственности уходить. Их много. Время дороже.
О гроза, гроза ночная, ты душе — блаженство рая, Дашь ли вспыхнуть, умирая, догорающей свечой, Дашь ли быть самим собою, дарованьем и мольбою, Скромностью и похвальбою, жертвою и палачом? Не встававший на колени — стану ль ждать чужих молений? Не прощавший оскорблений — буду ль гордыми прощен?! Тот, в чьем сердце — ад…
...молодые — они глупых стариков слушать не любят. Вот и я — слушался, а не слушал.
— Полководец может повлиять далеко не на все, на что хочет. Так, численность армии — данная величина, и нисколько не зависит от умений и желаний командующего. Храбрость, выучка и прочие качества самих солдат тоже должны подготавливаться до начала собственно боевых действий. Нет, командующий может и должен влиять лишь на…
"Атеисты полагают, что они опровергают Бога. В действительности же они опровергают лишь свои примитивные о Нем представления . И примитивные-то свои представления они опровергают опять-таки примитивно. Истинная идея о Боге не может быть опровергнута, ибо она безгранична и не скована определениями. В самом деле, как можно…
“...от непереносимой разрывающей боли, которую не берут никакие обезболивающие, уколы, отвлекающие мысли, существует только два народных средства – оживленный разговор, во время которого ты не слушаешь, а говоришь, говоришь как заведенный, не разговор, а твой монолог в трубку маме, подруге или соседкам по палате. Второе –…
Мы, наоборот, утверждаем, что все существовавшие до сих пор системы морали являлись продуктом, в последнем счете, соответствующего экономического положения общества. А так как общество до сих пор развивалось в классовых противоречиях, то и мораль была всегда классовой моралью; она или оправдывала господство и интересы…
"Она очень рассердилась, хотя это было совсем на нее не похоже, когда крестный стал смеяться над тем, что она нянчится с таким уродцем. Тут она опять подумала о странном сходстве с Дроссельмейером, которое отметила уже при первом взгляде на человечка, и очень серьезно сказала: — Как знать, милый крестный, как знать, был…
Как ничтожна боль физическая по сравнению с душевной болью! И как жалки, как позорны такого рода законы!
Страшен час смерти, но, может быть, миг рождения бесконечно страшней.