Тираны живут в страхе.
– Но я же никого не могу убивать, – сказал Юнатан, – ты ведь знаешь это, Урвар!
– Даже если речь пойдет о спасении твоей жизни? – спросил Урвар.
– Да, даже тогда, – ответил Юнатан.
Урвар этого никак не мог понять, да и Маттиас тоже едва ли.
– Если бы все были такими, как ты, – сказал Урвар, – то зло безраздельно и вечно правило бы миром!
Но тогда я сказал, что если бы все были как Юнатан, то на свете не было бы никакого зла.
Дело в том, что никто не любит предателей, даже если пользуется их услугами.
И если он обдирал коленку или ушибался головой, а я была поблизости, он не успокаивался, пока я не закрывала ранку волшебным поцелуем, после которого она должна была чудесным образом исцелиться.
Я понимаю, что все волшебные поцелуи мира, наверное, не смогли бы помочь ему сегодня. Но я бы сделала все, что только возможно, чтобы подарить ему этот поцелуй.
Иногда в жизни выбираешь ты, а иногда выбирают тебя.
Играй роль, пока роль не станет тобой.
Я просто думаю, — неуверенно заговорил он после короткого молчания, — что похороны очень похожи на саму смерть. У тебя могут быть какие-то пожелания, какие-то планы, но в конце концов ты уже ничего не контролируешь.
- Она говорит, мир делится на тех, кто представляет собственные похороны, и тех, кто нет, а умные и художественно одаренные люди естественным образом попадают в первую категорию.
Семнадцать — неудобное время, чтобы влюбляться.
Все отношения трудны. Как в музыке: иногда получается гармония, а иногда какофония.