— А… зовут-то его как? — настороженно покосилась я на недовольно заурчавшего кота.
— Да как хочешь. У шейри нет настоящих имен, так что как скажешь, так и будет.
Я почесала затылок.
— Ну, раз ему без разницы… значит, будет Барсик.
— Ш-ш-ш-с-с!! — донеслось яростное от двери.
Вот тебе и будни туриста. Сижу, разглядываю весело пляшущие язычки пламени.
Ой, есть… бедная моя пятая точка… точно, есть… гады!
А если бы я захотел нарисовать ничто, то взял бы его, чтобы он мне позировал.
Всем ведь известно, что панночкам разные чудные фантасмагории видятся, когда их менструальная истерия по мозгам бьет.
Это политика, Рейнмар. В политике есть две альтернативные цели: первая – соглашение, вторая – конфликт. Соглашение достигается, когда одна из сторон верит в чепуху, которую говорит другая.
Я – чернокнижник, знаю artes prohibitae. У меня это в крови, я весь насквозь пропитан черной магией. Когда писаю, над струей мочи появляется радуга.
Не будь слишком самоуверен, сыночек. Не пренебрегай противником. Не думай, что он глупее. Не обманывайся, что он не сумеет обскакать тебя, опередить и перехитрить.
– Полезная вещь, – во второй раз вздохнул епископ, – терроризм. Сколько вопросов решает. Как мы бы без него обходились? Кого бы мы во всём обвиняли, на кого всё сваливали? Vero, если бы терроризма не существовало, его надо было бы выдумать.
Быть нейтральным в борьбе добра со злом — это принять сторону зла.