admin

— У тебя есть тайная воздыхательница? — прошептала на ухо Марианна, встав за спиной.
— Кроме тебя?
— Меня можешь не считать.
— Тогда нет.

— Понять и принять — разные вещи, — уверил меня Сол и сунул под нос сахарницу, на полированном боку которой кривилось выпуклое отражение. — У тебя при одном ее упоминании лицо таким благостным становится, смотреть противно. Вот, сам полюбуйся.

— Срочный вызов. — У меня уже два дела в производстве! — Значит, будет три. — Издеваешься? — А похоже? — Да.

...доверять и любить - разные вещи.

- Ты возишь с собой огнемет?! - опешил я.
- Жизнь нынче неспокойная, - констатировал Ян, сноровисто подгоняя под себя сбрую.

— Не язви, тебе не идет.
— А что мне идет? Молчать и соглашаться?
— Да. И еще моя рубашка, — усмехнулся я и выключил торшер. — А теперь брысь отсюда!

Упущенные возможности окружают нас ежечасно и ежеминутно, мы даже не всегда осознаем, какие пути оказываются закрыты из-за одного-единственного несвоевременно сказанного слова. К тому же всякая упущенная возможность становится питательной средой для возможностей грядущих. Вероятное будущее столь многолико, что нелепо оплакивать отправившиеся псу под хвост чаяния. Несбывшиеся мечты стоит хранить в сердце.
А вот чего делать не стоит, так это воплощать мечту, шагая по головам. Тем более — по трупам.

Андрэ ненавидел границы. В самой процедуре их прохождения он находил что-то унизительное для достоинства человека. Всякий раз все в нем бунтовало, когда тип в канцелярском мундире тщательно, через лупу, рассматривал его как потенциально опасную мандавошку, несущую на кончиках лапок микрограммы недозволенного вещества, способного опрокинуть в бездну их процветающее государство.

Шалом

Артур Клинов

Первый роман минского художника, писателя и сценариста Артура Клинова – белорусский вариант «Москва – Петушки» Венедикта Ерофеева. Андрейка, современный художник из глухой провинции, по-партизански воюет против европейских арт-бюрократов и провинциального начальства, превратив себя в ходячее произведение искусства и путешествуя в этом качестве по богемным местам Берлина, Варшавы и Минска. «Шалом» – авантюрный роман, исполненный барочных излишеств, алкоголя и специфического юмора в духе Нестерки...

Чтобы лучше рассмотреть Шелом, Андрэ потянул руки вверх, как вдруг замер.
«Стой!!! Не вздумай снимать! Если ты его снимешь, вся концепция рухнет. Ты не должен снимать его даже теперь, когда тебя никто не видит! В этом смысл твоего проекта. Смысл? Но ведь это идиотизм! Идиотизм? А жизнь вообще есть латентная форма идиотизма. Только где грань между идиотизмом и смыслом? Представь, некто объявит миру: "Я — Собака!" Разденется и станет голый бегать по улицам, лаять на прохожих, кусать за ноги. Все скажут: "Идиот! И поступок его идиотский!" А если этот некто художник, то поступок его уже манифест! А идиоты те, кто в нем смысла не видят! Ты прослужил простым рядовым солдатом армии искусств всю свою жизнь. Ты угробил лучшие годы в окопах, походах,под обстрелами, в грязи, говне, вине, поиске смысла и красоты. И что взамен? Где слава? Где почет? Где ордена? Где звания? Что дало твое служение? Денег у тебя нет. Семьи нормальной тоже нет. Жена и теща тихо ненавидят тебя. Твои гениальные проекты зависают в пустоте. Потому что родился ты в неправильном месте — за забором, в заднице. А одинокий голос из ануса пердежом называется. И всякие мелкобуржуазные хари, может, и слышат его, но из приличия виду подавать не желают. Ты самый банальный лузер! А сейчас у тебя есть шанс! Но если ты его снимешь, то точно станешь идиотом! Ты художник! Объяви миру свой манифест! Сделай из Шелома проект! Подними бунт! Восстание! Человек-Шелом! До такого еще никто не додумался!»

Шалом

Артур Клинов

Первый роман минского художника, писателя и сценариста Артура Клинова – белорусский вариант «Москва – Петушки» Венедикта Ерофеева. Андрейка, современный художник из глухой провинции, по-партизански воюет против европейских арт-бюрократов и провинциального начальства, превратив себя в ходячее произведение искусства и путешествуя в этом качестве по богемным местам Берлина, Варшавы и Минска. «Шалом» – авантюрный роман, исполненный барочных излишеств, алкоголя и специфического юмора в духе Нестерки...

"...ночные клубы, прибежище тех, кто догадался, что страх перед будущим худо-бедно изгоняют попытки жить так, словно будущего нет."

Форсайты

Зулейка Доусон

«Сага о Форсайтах» Джона Голсуорси – это целый мир. Картина, казалось бы, обычных внутрисемейных коллизий постепенно разворачивается в огромное полотно, а человеческие судьбы волнуют так, будто это реальные люди. Мастерство художника столь мощно, что отношение к его героям может меняться на протяжении всего повествования. С ними не хочется расставаться. И все же было получено только одно разрешение от наследников автора на продолжение саги. Так появился роман «Форсайты». …Идут годы, над Европой...