Мои цитаты из книг
- Ты возишь с собой огнемет?! - опешил я.
- Жизнь нынче неспокойная, - констатировал Ян, сноровисто подгоняя под себя сбрую.
Мир, расколотый на части. Железные дороги, пронзающие саму Вечность. Город, пойманный в плен бесконечной осени. Дождь, слякоть, грязь. А еще — яркие витрины магазинов, неоновые вывески казино и вереницы дорогих автомобилей. Город Осень не спит никогда, и никто не знает, что приключится в нем очередной беспокойной ночью. Прорвутся в подземку сущности? Взорвется подпольная алхимическая лаборатория? Проведут очередную акцию бомбисты? Или попросту гангстеры ограбят банк? Специальный комиссар полиции...
— Не язви, тебе не идет.
— А что мне идет? Молчать и соглашаться?
— Да. И еще моя рубашка, — усмехнулся я и выключил торшер. — А теперь брысь отсюда!
Мир, расколотый на части. Железные дороги, пронзающие саму Вечность. Город, пойманный в плен бесконечной осени. Дождь, слякоть, грязь. А еще — яркие витрины магазинов, неоновые вывески казино и вереницы дорогих автомобилей. Город Осень не спит никогда, и никто не знает, что приключится в нем очередной беспокойной ночью. Прорвутся в подземку сущности? Взорвется подпольная алхимическая лаборатория? Проведут очередную акцию бомбисты? Или попросту гангстеры ограбят банк? Специальный комиссар полиции...
Упущенные возможности окружают нас ежечасно и ежеминутно, мы даже не всегда осознаем, какие пути оказываются закрыты из-за одного-единственного несвоевременно сказанного слова. К тому же всякая упущенная возможность становится питательной средой для возможностей грядущих. Вероятное будущее столь многолико, что нелепо оплакивать отправившиеся псу под хвост чаяния. Несбывшиеся мечты стоит хранить в сердце.
А вот чего делать не стоит, так это воплощать мечту, шагая по головам. Тем более — по трупам.
Мир, расколотый на части. Железные дороги, пронзающие саму Вечность. Город, пойманный в плен бесконечной осени. Дождь, слякоть, грязь. А еще — яркие витрины магазинов, неоновые вывески казино и вереницы дорогих автомобилей. Город Осень не спит никогда, и никто не знает, что приключится в нем очередной беспокойной ночью. Прорвутся в подземку сущности? Взорвется подпольная алхимическая лаборатория? Проведут очередную акцию бомбисты? Или попросту гангстеры ограбят банк? Специальный комиссар полиции...
Снег обманчив. Выпадая, он дарит совершенно иррациональную надежду на то, что город наконец-то вырвался из бесконечной осени, но проходит день-другой — и с неба вновь начинает сыпаться мелкий противный дождь.
«По сути, от снега одна только грязь. Грязь и обманутые надежды», — так думал я, стоя на крыльце полицейского управления.
Впрочем, то же самое можно сказать и о нашей работе. Грязь и обманутые надежды.
Мир, расколотый на части. Железные дороги, пронзающие саму Вечность. Город, пойманный в плен бесконечной осени. Дождь, слякоть, грязь. А еще — яркие витрины магазинов, неоновые вывески казино и вереницы дорогих автомобилей. Город Осень не спит никогда, и никто не знает, что приключится в нем очередной беспокойной ночью. Прорвутся в подземку сущности? Взорвется подпольная алхимическая лаборатория? Проведут очередную акцию бомбисты? Или попросту гангстеры ограбят банк? Специальный комиссар полиции...
Память человеческая — бездна, полная загадок.
Порой не можешь сказать, чем занимался пять минут назад, а иной раз до мельчайших подробностей помнишь какую-нибудь пустяковину из детства. Разговор, картинку, журнальную статью…
Мир, расколотый на части. Железные дороги, пронзающие саму Вечность. Город, пойманный в плен бесконечной осени. Дождь, слякоть, грязь. А еще — яркие витрины магазинов, неоновые вывески казино и вереницы дорогих автомобилей. Город Осень не спит никогда, и никто не знает, что приключится в нем очередной беспокойной ночью. Прорвутся в подземку сущности? Взорвется подпольная алхимическая лаборатория? Проведут очередную акцию бомбисты? Или попросту гангстеры ограбят банк? Специальный комиссар полиции...
— Ты не можешь жить здесь вечно!
— Еще как могу! Как думаешь, что скажет отец, если узнает, где я провела эти две ночи?
— Больное сердце мамы тебя больше не волнует?
Мир, расколотый на части. Железные дороги, пронзающие саму Вечность. Город, пойманный в плен бесконечной осени. Дождь, слякоть, грязь. А еще — яркие витрины магазинов, неоновые вывески казино и вереницы дорогих автомобилей. Город Осень не спит никогда, и никто не знает, что приключится в нем очередной беспокойной ночью. Прорвутся в подземку сущности? Взорвется подпольная алхимическая лаборатория? Проведут очередную акцию бомбисты? Или попросту гангстеры ограбят банк? Специальный комиссар полиции...
— У тебя есть тайная воздыхательница? — прошептала на ухо Марианна, встав за спиной.
— Кроме тебя?
— Меня можешь не считать.
— Тогда нет.
Мир, расколотый на части. Железные дороги, пронзающие саму Вечность. Город, пойманный в плен бесконечной осени. Дождь, слякоть, грязь. А еще — яркие витрины магазинов, неоновые вывески казино и вереницы дорогих автомобилей. Город Осень не спит никогда, и никто не знает, что приключится в нем очередной беспокойной ночью. Прорвутся в подземку сущности? Взорвется подпольная алхимическая лаборатория? Проведут очередную акцию бомбисты? Или попросту гангстеры ограбят банк? Специальный комиссар полиции...
— Понять и принять — разные вещи, — уверил меня Сол и сунул под нос сахарницу, на полированном боку которой кривилось выпуклое отражение. — У тебя при одном ее упоминании лицо таким благостным становится, смотреть противно. Вот, сам полюбуйся.
Мир, расколотый на части. Железные дороги, пронзающие саму Вечность. Город, пойманный в плен бесконечной осени. Дождь, слякоть, грязь. А еще — яркие витрины магазинов, неоновые вывески казино и вереницы дорогих автомобилей. Город Осень не спит никогда, и никто не знает, что приключится в нем очередной беспокойной ночью. Прорвутся в подземку сущности? Взорвется подпольная алхимическая лаборатория? Проведут очередную акцию бомбисты? Или попросту гангстеры ограбят банк? Специальный комиссар полиции...
Каждый, у кого есть хвост, знает, как дорожишь этим редчайшим украшением и как мгновенно реагируешь, если хвосту угрожает опасность или какое-нибудь оскорбление.
Читатель познакомиться с мемуарами папы Муми-тролля — симпатичного Муми-папы. Он считает, что обязан перед самим собой своей эпохой и потомками описать печальную пору своего детства, замечательную юность, полную приключений, и, наконец, исполненную драматизма встречу с Муми-мамой, к радости и получению всех муми-троллей.
Никто меня не понимал, а сам себя я понимал еще меньше
Читатель познакомиться с мемуарами папы Муми-тролля — симпатичного Муми-папы. Он считает, что обязан перед самим собой своей эпохой и потомками описать печальную пору своего детства, замечательную юность, полную приключений, и, наконец, исполненную драматизма встречу с Муми-мамой, к радости и получению всех муми-троллей.