Обыкновенный разговор его с низшими отзывался строгостью и состоял почти из трех фраз: «как вы смеете? знаете ли вы, с кем говорите? понимаете ли, кто стоит перед вами?» Впрочем, он был в душе добрый человек, хорош с товарищами, услужлив; но генеральский чин совершенно сбил его с толку.
Ничего нет сердитее всякого рода департаментов, полков, канцелярий и, словом, всякого рода должностных сословий. Теперь уже всякой частный человек считает в лице своем оскорбленным всё общество.
…ветер, по петербургскому обычаю, дул на него со всех четырех сторон, из всех переулков.
Оставьте меня, зачем вы меня обижаете?
...и много раз содрогался он потом на веку своем, видя, как много в человеке бесчеловечья, как много скрыто свирепой грубости в утонченной, образованной светскости, и, боже! даже в том человеке, которого свет признает благородным и честным…
Исчезло и скрылось существо, никем не защищённое, никому не дорогое, ни для кого не интересное, даже не обратившее на себя внимание и естество наблюдателя не пропускающего посадить на булавку обыкновенную муху и рассмотреть её под микроскоп.
Ребенка окрестили, причем он заплакал и сделал такую гримасу, как будто бы предчувствовал, что будет титулярный советник.
Он просто не знал, как ему быть, куда деть руки, ноги и всю фигуру свою.
ведь нельзя же залезть в душу человека и узнать все, что он ни думает.
Как много в человеке бесчеловечья.Нельзя же залезть в душу человека.Всегда найдется такой круг людей, для которых незначительное в глазах прочих есть уже значительное....оставался в том приятном положении, лучше которого и не выдумаешь для русского человека, то есть когда сам ни о чем не думаешь, а между тем мысли сами лезут в голову, одна другой приятнее, не давая даже труда гоняться за ними и искать их.Оставьте меня, зачем вы меня обижаете?Так уж на святой Руси всё заражено подражанием, всякой дразнит и корчит своего начальника.В полиции сделано было распоряжение поймать мертвеца во что бы то ни стало, живого или мёртвого.Он просто не знал, как ему быть, куда деть руки, ноги и всю фигуру свою.