Черкасов недоуменно поднял брови и помассировал запястье. По китайской системе акупунктуры следовало нажимать на точку, находящуюся на расстоянии ширины трех фаланг пальцев от запястья. Этот нехитрый массаж спасал даже при качке на воде, когда Борис с женой впервые выехал в круиз по Волге до Астрахани и обратно. Тошнота слегка ослабела, а бифштекс отступил на ранее занятые позиции в районе двенадцатиперстной кишки.
— Есть одно место, где вечная молодость гарантирована!
— Это где же? — Соломин ловил не только каждое слово, но и каждое движение прелестной американки.
— Где? В раю!
Она откинулась еще сильнее и, слегка запрокинув головку назад, засмеялась, показав мужчинам великолепную работу американских стоматологов, которые придали ее и без того жемчужным зубкам еще больший блеск и белизну. Юра и Артем переглянулись. Соломин подмигнул другу и, залив в себя остатки лотосового чая, мрачно поставил точку в этой странной дискуссии:
— Есть еще одно место. В аду!
Порою очень сложно отличить подвиг разведчика от подлости шпиона.
— Для человека вполне естественно стареть. Нужно наслаждаться каждым возрастом. Ведь то, что мы знаем в сорок, не дано познать в двадцать, а в шестьдесят приходит мудрость, которой можно поделиться с близкими. Стареть не страшно. Страшно оказаться одиноким. Страшно остаться непонятым. Страшно быть невостребованным.
"С Англией покончено, - ответил Риббентроп. - Она больше не является великой державой". - "А в таком случае, - сказал Молотов, - зачем мы сидим в этом убежище и чьи это бомбы падают?"
“Бывает, мир просто не готов к новым глубоким идеям”.
Легко упустить из виду эту мысль — что жизнь просто есть. Как люди, мы склонны
полагать, что жизнь должна иметь смысл. Мы строим планы, к чему-то стремимся, испы-
тываем желания. Хотим без конца пользоваться всеми благами дарованного нам пьянящего
существования. Но что есть жизнь для лишайника? И все же его стремление существовать,
быть, ничуть не слабее нашего — можно утверждать, что даже сильнее. Если бы мне сказали,
что придется десятки лет оставаться пушистым налетом на каком-нибудь камне в лесной
глуши, думаю, что у меня пропала бы всякая воля к жизни. А у лишайников не пропадает.
Зачем атомам так утруждать себя быть вами - не такое уж благородное занятие на атомном уровне.
"Произошли от обезьян! Боже мой, будем надеяться, что это неправда, а если правда, будем молиться, чтобы это не стало широко известно." (Слова, приписываемые жене епископа Вустерского, когда ей объяснили дарвиновскую теорию эволюции)
«История любой отдельной части Земли, подобно жизни солдата, состоит из долгих периодов скуки и коротких мгновений ужаса».