Мои цитаты из книг
Он прав. И я тоже прав. Но он прав больше, потому что его начальство выше…
«Трепещи, грешник, ибо имя моё Абифасдон и я пришёл за твоей просроченной душой!» Вот примерно так мне и приходится в основном разговаривать с людьми. Это не я плохой, это работа такая… Я-то обычный демон, вроде судебного пристава, а жена у меня работает в отделе искушений. Люди продают души направо-налево, Ад переполнен, никаких сил на них не хватает, сплошные нервы! Да ещё когда тебе регулярно чистит рыло твой же друг — ангел быстрого реагирования, сектанты лезут изо всех щелей, колдуны...
секс и любовь вещи взаимодопустимые, но разные
«Трепещи, грешник, ибо имя моё Абифасдон и я пришёл за твоей просроченной душой!» Вот примерно так мне и приходится в основном разговаривать с людьми. Это не я плохой, это работа такая… Я-то обычный демон, вроде судебного пристава, а жена у меня работает в отделе искушений. Люди продают души направо-налево, Ад переполнен, никаких сил на них не хватает, сплошные нервы! Да ещё когда тебе регулярно чистит рыло твой же друг — ангел быстрого реагирования, сектанты лезут изо всех щелей, колдуны...
Быть вежливым утомительно, но надо…
«Трепещи, грешник, ибо имя моё Абифасдон и я пришёл за твоей просроченной душой!» Вот примерно так мне и приходится в основном разговаривать с людьми. Это не я плохой, это работа такая… Я-то обычный демон, вроде судебного пристава, а жена у меня работает в отделе искушений. Люди продают души направо-налево, Ад переполнен, никаких сил на них не хватает, сплошные нервы! Да ещё когда тебе регулярно чистит рыло твой же друг — ангел быстрого реагирования, сектанты лезут изо всех щелей, колдуны...
Верующий человек просто верит. А человек, задающий вопросы, будет задавать вопросы.
Слава искусного садовника Джона Традесканта гремит по всей Англии семнадцатого века. Но бесценным слугой его делают не мастерство и безупречный вкус, а честность и бесконечная преданность своему господину. Будучи доверенным лицом сэра Роберта Сесила, советника короля Якова I, Традескант становится свидетелем того, как делается история — от Порохового заговора до восхождения на престол короля Карла I и возрастающей враждебности между парламентом и двором. Вскоре таланты садовника привлекают...
Он подумал, что теперь внутри его всегда будет этот мир, похожий на горе, но не являвшийся горем; похожий на любовь, но не ставший любовью; похожий на ностальгию, но без стремления вернуться домой. Сейчас, когда Бекингем был мертв и Традескант купил дом на его деньги, он ощущал, что драма его любви к господину странным образом разрешилась. Теперь он мог любить его безгрешно, без стыда. Смерть оказалась единственным выходом и для Джона, и для самого Бекингема. Традескант порой жалел о том, что сделал, но не винил себя за то, чего не сделал, за то, что не выкрикнул единственное слово предупреждения.
Слава искусного садовника Джона Традесканта гремит по всей Англии семнадцатого века. Но бесценным слугой его делают не мастерство и безупречный вкус, а честность и бесконечная преданность своему господину. Будучи доверенным лицом сэра Роберта Сесила, советника короля Якова I, Традескант становится свидетелем того, как делается история — от Порохового заговора до восхождения на престол короля Карла I и возрастающей враждебности между парламентом и двором. Вскоре таланты садовника привлекают...
Принципов не существует, есть только практика. Заботься о своей практике, а другие пусть волнуются из-за принципов.
Слава искусного садовника Джона Традесканта гремит по всей Англии семнадцатого века. Но бесценным слугой его делают не мастерство и безупречный вкус, а честность и бесконечная преданность своему господину. Будучи доверенным лицом сэра Роберта Сесила, советника короля Якова I, Традескант становится свидетелем того, как делается история — от Порохового заговора до восхождения на престол короля Карла I и возрастающей враждебности между парламентом и двором. Вскоре таланты садовника привлекают...
"Традескант умер на постели из цветов, приветствуя того, кого любил больше всего на свете"
Слава искусного садовника Джона Традесканта гремит по всей Англии семнадцатого века. Но бесценным слугой его делают не мастерство и безупречный вкус, а честность и бесконечная преданность своему господину. Будучи доверенным лицом сэра Роберта Сесила, советника короля Якова I, Традескант становится свидетелем того, как делается история — от Порохового заговора до восхождения на престол короля Карла I и возрастающей враждебности между парламентом и двором. Вскоре таланты садовника привлекают...
Жил-был Географ один,
Карту имел и глобус.
Но он детей не любил,
Тех, что не метили в вуз.
Он их чуханил всегда,
Ставил им двойки за все,
Был потому что глиста,
Старый, вонючий козел... Служкин хохотал так, что чуть не упал с лестницы...
Текст в данном издании публикуется в авторской редакции. Вот что говорит об этом сам Алексей Иванов: «“Азбука“ восстановила изначальный текст (зачастую со скабрезными шуточками и поговорками моего героя, которые подчистил стеснительный Вагриус"). Но самое главное — она восстановила прежнюю структуру, „три круга“ в судьбе героя — его жизнь школьника, его жизнь учителя и его жизнь в походе. В варианте „Вагриуса“ „круг школьника“ был наколот на кусочки и рассыпан по тексту (а половина вообще...
Я думал, что я устроил этот поход из своей любви к Маше. А оказалось, что я устроил его просто из любви. И может, именно любви я и хотел научить отцов - хотя я ничему не хотел учить. Любви к земле, потому что легко любить курорт, а дикое половодье, майские снегопады и речные буреломы любить трудно. Любви к людям, потому что легко любить литературу, а тех, кого ты встречаешь на обоих берегах реки, любить трудно. Любви к человеку, потому что легко любить херувима, а Географа, бивня, лавину любить трудно.
Текст в данном издании публикуется в авторской редакции. Вот что говорит об этом сам Алексей Иванов: «“Азбука“ восстановила изначальный текст (зачастую со скабрезными шуточками и поговорками моего героя, которые подчистил стеснительный Вагриус"). Но самое главное — она восстановила прежнюю структуру, „три круга“ в судьбе героя — его жизнь школьника, его жизнь учителя и его жизнь в походе. В варианте „Вагриуса“ „круг школьника“ был наколот на кусочки и рассыпан по тексту (а половина вообще...
Успеваемость по предмету всегда зависит от учителя. Не бывает хороших учителей, у которых все ученики двоечники, поверьте моему опыту
Текст в данном издании публикуется в авторской редакции. Вот что говорит об этом сам Алексей Иванов: «“Азбука“ восстановила изначальный текст (зачастую со скабрезными шуточками и поговорками моего героя, которые подчистил стеснительный Вагриус"). Но самое главное — она восстановила прежнюю структуру, „три круга“ в судьбе героя — его жизнь школьника, его жизнь учителя и его жизнь в походе. В варианте „Вагриуса“ „круг школьника“ был наколот на кусочки и рассыпан по тексту (а половина вообще...