Мои цитаты из книг
Я скажу его превосходительству: "Сыну вашей милости приглянулась моя дочь. Моя дочь недостойна быть женой сына вашей милости, но взять мою дочь в полюбовницы это для сына вашей милости слишком большая роскошь. Вот вам и все! Меня зовут Миллер".
Кульминацией pаннего твоpчества Шиллеpа является его тpетья пьеса "Коваpство и любовь" (1783), пеpвоначально названная "Луиза Миллеp". Автоp четко обозначил ее жанp - бюpгеpская тpагедия, что по-pусски часто пеpеводят - мещанская тpагедия. Пьеса о тpагической судьбе молодых людей - аpистокpата и пpостой девушки, полюбивших дpуг дpуга, стала, по словам Энгельса, "пеpвой немецкой политической тенденциозной дpамой".
Это, конечно, дерзость, но я ее тебе прощаю — за оригинальность.
Кульминацией pаннего твоpчества Шиллеpа является его тpетья пьеса "Коваpство и любовь" (1783), пеpвоначально названная "Луиза Миллеp". Автоp четко обозначил ее жанp - бюpгеpская тpагедия, что по-pусски часто пеpеводят - мещанская тpагедия. Пьеса о тpагической судьбе молодых людей - аpистокpата и пpостой девушки, полюбивших дpуг дpуга, стала, по словам Энгельса, "пеpвой немецкой политической тенденциозной дpамой".
Оба они денди, но как бы второго сорта, им далеко до великолепной небрежности манер и восхитительной пустоты и глупости, которыми отличаются знатные и родовитые вожаки этой породы, но жизнь они ведут такую же скверную и совершенно так же ни к чему не пригодны.
Это можно называть как угодно - "светом", "гламуром", "тусовкой"... суть не меняется. Погоня за модой. Преклонение перед высшими, презрение к низшим. Смешная готовность любой ценой "превзойти Париж". Снобизм? Да еще какой! Изменилось ли что-то за прошедшие века? Минимально, - разве что вместо модных портных появились кутюрье, а журналы для "леди и джентльменов" сделались глянцевыми. Под пером великого острослова Уильяма Теккерея оживает блеск и нищета английского "света" XIX века - и...
Его сын занял в парламенте отцовское место и, само собой разумеется, вступил в ряды "Молодой Англии". Он единственный во всей стране верует в величие рода де Могинсов и вздыхает о тех временах, когда некий де Могинс вел войска в сражение. Он написал томик плохоньких чувствительных стишков. Носит в медальоне прядь волос Лода, исповедника и мученика, однако в Риме упал в обморок, приложившись к папской туфле. Спит в белых лайковых перчатках и с опасностью для здоровья налегает на зеленый чай.
Это можно называть как угодно - "светом", "гламуром", "тусовкой"... суть не меняется. Погоня за модой. Преклонение перед высшими, презрение к низшим. Смешная готовность любой ценой "превзойти Париж". Снобизм? Да еще какой! Изменилось ли что-то за прошедшие века? Минимально, - разве что вместо модных портных появились кутюрье, а журналы для "леди и джентльменов" сделались глянцевыми. Под пером великого острослова Уильяма Теккерея оживает блеск и нищета английского "света" XIX века - и...
Мой любезный и превосходный друг, скажите, кого сечет учитель так неукоснительно, как родного сына? Разве Брут не отрубил голову своему отпрыску? Хорошего же вы мнения о нынешнем положении литературы и о литераторах, ежели думаете, что кто-то из нас не решится заколоть ножом собрата по перу, если его смерть может оказаться хоть чем-то полезной для государства!
Это можно называть как угодно - "светом", "гламуром", "тусовкой"... суть не меняется. Погоня за модой. Преклонение перед высшими, презрение к низшим. Смешная готовность любой ценой "превзойти Париж". Снобизм? Да еще какой! Изменилось ли что-то за прошедшие века? Минимально, - разве что вместо модных портных появились кутюрье, а журналы для "леди и джентльменов" сделались глянцевыми. Под пером великого острослова Уильяма Теккерея оживает блеск и нищета английского "света" XIX века - и...
Любопытное явление - этот кабинет. Библиотека Понто состоит по большей части из сапог.
Это можно называть как угодно - "светом", "гламуром", "тусовкой"... суть не меняется. Погоня за модой. Преклонение перед высшими, презрение к низшим. Смешная готовность любой ценой "превзойти Париж". Снобизм? Да еще какой! Изменилось ли что-то за прошедшие века? Минимально, - разве что вместо модных портных появились кутюрье, а журналы для "леди и джентльменов" сделались глянцевыми. Под пером великого острослова Уильяма Теккерея оживает блеск и нищета английского "света" XIX века - и...
Жизнь в обществе богата неприятностями, которые необходимо терпеть и еще улыбаться при этом.
Это можно называть как угодно - "светом", "гламуром", "тусовкой"... суть не меняется. Погоня за модой. Преклонение перед высшими, презрение к низшим. Смешная готовность любой ценой "превзойти Париж". Снобизм? Да еще какой! Изменилось ли что-то за прошедшие века? Минимально, - разве что вместо модных портных появились кутюрье, а журналы для "леди и джентльменов" сделались глянцевыми. Под пером великого острослова Уильяма Теккерея оживает блеск и нищета английского "света" XIX века - и...
Человек не может уйти от собственной глупости, как бы ни был он стар.
Это можно называть как угодно - "светом", "гламуром", "тусовкой"... суть не меняется. Погоня за модой. Преклонение перед высшими, презрение к низшим. Смешная готовность любой ценой "превзойти Париж". Снобизм? Да еще какой! Изменилось ли что-то за прошедшие века? Минимально, - разве что вместо модных портных появились кутюрье, а журналы для "леди и джентльменов" сделались глянцевыми. Под пером великого острослова Уильяма Теккерея оживает блеск и нищета английского "света" XIX века - и...
Он носит набрюшник и уже начал красить бакенбарды.
Это можно называть как угодно - "светом", "гламуром", "тусовкой"... суть не меняется. Погоня за модой. Преклонение перед высшими, презрение к низшим. Смешная готовность любой ценой "превзойти Париж". Снобизм? Да еще какой! Изменилось ли что-то за прошедшие века? Минимально, - разве что вместо модных портных появились кутюрье, а журналы для "леди и джентльменов" сделались глянцевыми. Под пером великого острослова Уильяма Теккерея оживает блеск и нищета английского "света" XIX века - и...
Почетна любая работа, которая дает знания и опыт, которая кормит тебя на пути к большой карьере.
Перед тобой полное собрание «стервозных сочинений». Именно такой книги мне не хватало лет пятнадцать назад, и именно поэтому я ее написала. По крупицам, из книг, от людей и на своем (не всегда сладком) опыте я научилась жить, строить взаимоотношения с мужчинами и «делать бизнес». Люди, которые знали меня с детства, порой удивляются, как я сильно изменилась. Изменению есть название — СТЕРВА. Я люблю и любима, я хорошо зарабатываю и не могу жить без работы. Мною восхищаются, мне завидуют, а все...