Лежи в цветах — сама, как сад в цвету.
Твоя постель из пепла и гранита.
Я руки над тобой переплету
И окроплю слезами эти плиты.
Прости меня! Джульетта, для чего Ты так прекрасна?
ПЕРВЫЙ СЕНАТОРОтелло, говорите ж наконец!Действительно ль тут были ухищренья,Иль это безобидная любовь,Как зарождается она в беседеДуши с душой?
Перед таким рассказом, полагаю,Не устояла бы и наша дочь.Брабанцио, придется примириться.Ведь вы стены не прошибете лбом.
ДОЖЯ прибавлюОдин совет для вас, чтоб молодымПомочь опять подняться в вашем мненье.Что миновало, то забыть пора,И с сердца сразу свалится гора.Все время помнить прошлые напасти,Пожалуй, хуже свежего несчастья.В страданиях единственный исход —По мере сил не замечать невзгод.БРАБАНЦИОЧто ж туркам Кипра мы не отдаем,Когда что минуло, то нипочем?Учить бесстрастью ничего не стоитТому, кого ничто не беспокоит.А где тому бесстрастье приобресть,Кому что пожалеть и вспомнить есть?Двусмысленны и шатки изреченья.Словесность не приносит облегченья.И не ушные раковины – путьВ страданьями истерзанную грудь.Поэтому я к вам с нижайшей просьбой:Приступим к государственным делам.
Все обратилось в противоположность.
Все великолепие города Петербурга в 1796 году сосредоточивалось в очень ограниченном и небольшом пространстве между Дворцовой набережной, которая известна была под именем «Сюрлеке» (Sur le quai), Луговой, Миллионными, обеими Морскими и Невским проспектом от Полицейского до Аничкина моста[154]. Центр города составляли окрестности Зимнего дворца, но и в этой лучшей части Петербурга высоких, трех– и четырехэтажных, каменных домов было очень немного.
Каменных церквей в городе было очень немного, и великолепными могли назваться только Александро-Невская лавра да собор Смольного монастыря. Казанский же собор был еще деревянным низким строением, выкрашенным желтой краской, с высокой деревянной колокольней. Собор Исаакиевский, далеко еще не достроенный, представлял собой какую-то мрачную массу, без всякой архитектуры.
... реальность редко соответствует нашим ожиданиям, не так ли?
... некоторые детские впечатления сохраняются в альбоме подсознания как фотографии или яркие картины, которые не тускнеют от времени.