Только солдат доподлинно знает, как тоскливо раненому, когда кругом идет жестокий бой, и какое облегчение он испытывает, когда товарищи подбирают его и выносят из-под обстрела в безопасное место.
Между тем он [Гитлер] всегда находил время для мелких дел и второстепенных занятий. Государственные дела и проблемы военной стратегии, от которых порой зависели жизнь или смерть тысяч сограждан, откладывались в сторону, если вдруг возникал, например, вопрос, касающийся учреждения новой воинской медали.
И вскоре он [Гитлер] отдал, пожалуй, самый бесчеловечный из всех приказов, какие издавались в последние дни. Узнав, что русские часто преодолевают нашу оборону и заходят в тыл нашим войскам, пользуясь туннелями городского метро, Гитлер распорядился открыть шлюзы на Шпрее и затопить все туннели к югу от имперской канцелярии, в которых скрывались десятки тысяч гражданских лиц и раненых солдат. Большинство из них погибло. Но судьба этих людей его не интересовала и не трогала.
Схватить браконьера живым совсем непросто, зато платят много выше. Самое милое дело — поранить, искалечить или что похуже сотворить. Главное, доставить живым. Те еще люди — лесничие. Жесткие, грубые, не стесняющиеся применить силу, но при этом глупцов среди них найти сложно. Простаки умирают достаточно скоро.
— Не ребенок, — твердо произнес Док. — Ты второго смысла не видишь. Плоть от плоти его.
— Э?
— Он сделал копию себя. Полную.
— А зачем ему тогда мужские достоинства? — окончательно теряясь, спросил Блор жалобно.
— Это я тоже могу! — крайне довольный собой, мысленно вскричал зверь.
— Разговаривая с женщиной, говорите дружелюбным и ласковым голосом, — влез он. — Так они скорее усвоят. Не слова. Интонацию.
— Это не волчицы какие, — ответил Блор мысленно.
— Да никакой разницы! Она как любое животное, не понимая смысла речи, прекрасно чувствует эмоции. Поласковее. Женщины вроде сорок — обожают блестяшки. Подари чего, — вскричал зверь в уме. Хвала богам, никто этого услышать, помимо Блора, не может.
На периферии сознания своего верного помощника Блор поймал идею, что размякший после случки с самкой повелитель перестанет злиться на него. Интриган, оказывается. Ну это еще посмотрим.
А почему так тихо? Чтобы на радостях не орали, не дрались или песен не пели — не по-людски это. Нормальные воины так себя не ведут. Труд или бой — дело другое, но праздновать положено с размахом. От всей души.
— Представляешь, — сказала она Доку, — залазит в могилу к Господину Недр, берет кнут, мажет его кровью, затем кормежку слуге устраивает и еще удивляется — чего это демон казни за ним сзади вышагивает.
— Я ничего не мазал! — возмутился Блор.
— А я в первый раз слышу про демона, — сообщил Док.
— И никакого кнута в руки не брал.
Почесал между ушами и получил в ответ свалившуюся на спину и подставляющую белое, в отличие от спины и боков, брюхо тварь. Впрочем, называть так стало как-то неудобно. Нормальное домашнее животное.
Он с улыбкой посмотрел на Юрия, который, кажется, впервые в жизни уже не думал, что бы на его месте стал делать настоящий мужчина. Похоже, что он просто и незаметно становился им.