Глупость – это молодость, а молодость – это суета. Мудрость – это старость, а старость – это спокойствие. Не самая грандиозная мудрость, но самая справедливая. Потому что так оно все и обстоит.
Венецианцы не могли забыть старый патологический страх перед тем, что одна семья, даже один человек может захватить власть в республике. С ужасом, но не без оттенка самодовольства наблюдали они за карьерой Эццелино да Романо и других подобных ему людей, которые даже сейчас наращивали влиятельность в менее удачливых городах Северной Италии. Они прекрасно понимали, еще за шесть столетий до лорда Актона, к чему приводит абсолютная власть.
103Британский историк и политический мыслитель лорд Актон писал в 1887 году: «Всякая власть развращает: абсолютная власть развращает абсолютно». — Примеч. ред.
Те, кто назначает себя обличителем богатых и могущественных, всегда популярны, и народ восхищался Реньеро Дзено.
А человек все-таки человек. Сегодня нет, завтра нет, послезавтра нет, а на четвертый день, как насядешь на него хорошенько, скажет «да». Иной ведь с виду корчит, что он недоступный, а разгляди его поближе, увидишь: просто даром тревогу подымал.
- Все что ни есть на душе готов рассказать каждому.
- Это, брат, порок твой, а не добродетель. Излишество вредит.
Не с комнатой жить, а с добрыми людьми.
... Ну, признаюсь, это для меня непонятно. Быть откровенну со всяким. – Дружба это другое дело.
<...> Так, но человек принадлежит обществу.
<...> Принадлежит, но не весь.
Приветливые ласки хозяина дороже всяких удобств.
Поверьте, вся штука в том, чтобы быть хладнокровну тогда, когда другой горячится.
Я не об вас буду говорить. Но вообще у стариков есть это: например, если они на чем-нибудь обожглись, они твердо уверены, другой непременно обожжется на том же. Если они пошли какой-нибудь дорогою, да зазевавшись шлепнулись о гололедь – они уж кричат и выдают правило, что по такой-то дороге никому нельзя ходить, потому что на ней есть в одном месте гололедь, и всякий непременно на ней шлепнется лбом, никак не принимая в уваженье того, что другой, может быть, не зазевается, и сапоги у него не на скользкой подошве. Нет, у них для этого нет соображенья. Собака укусила человека на улице – все кусаются собаки, и потому никому нельзя выходить на улицу.