— А… зовут-то его как? — настороженно покосилась я на недовольно заурчавшего кота.
— Да как хочешь. У шейри нет настоящих имен, так что как скажешь, так и будет.
Я почесала затылок.
— Ну, раз ему без разницы… значит, будет Барсик.
— Ш-ш-ш-с-с!! — донеслось яростное от двери.
Вот тебе и будни туриста. Сижу, разглядываю весело пляшущие язычки пламени.
Ой, есть… бедная моя пятая точка… точно, есть… гады!
А... напомни-ка мне еще разок, почему мне на это не насрать?
Вера в психоделические бананы, тем не менее, не убывала – ее с ликованием пропагандировали подпольные газеты, печатавшие ученые трактаты, в коих сравнивались схемы банановых молекул и молекул ЛСД, а также приводились якобы отрывки из статей в индонезийских профессиональных журналах о банановых культах и тому подобном <...>.
— Вы всё это наизусть выучили?
— Ещё одно преимущество жизни без марихуаны. Попробуйте — вам может понравиться.
— Э-э… ещё раз — что попробовать?
В этом городе люди видят лишь то, что видеть договорились, верят тому, что показывают по ящику или печатают в утренних газетах, которые половина их читает на трассе по пути на работу, и всё это — лишь их мечта: поумнеть, мол, правда их освободит.
<...> но движется всё по экспоненте, и когда-нибудь все проснутся и поймут, что они под наблюдением, которого им не избежать. Сбежавшие должники больше не смогут сбегать, а может, тогда и места, куда им сбегать, не останется.
В своём деле Док научился мало чему, но среди прочего немногого - что доброта без ценника подворачивается очень нечасто, а если и попадается, то слишком уж ценна.
Хотел был взорвать бомбовоз, но позыву не поддался.