Ничто - ни разговор, ни рукопожатие, ни даже объятие - не упрочивает дружеских отношений так, как совместная трапеза. Может быть, это дань культуре. Может быть, эхо общинных пиров наших предков.
"Если мы когда-нибудь познакомимся с формой жизни более мощной и разумной, чем наша, и пришельцы станут рассматривать нас так же, как мы рыб, каковы будут наши аргументы против того, что нас можно есть?"
Мы можем снова и снова рассказывать наши истории и делать их лучше, глубже и трепетнее. А можем и поведать новые. Наш мир устроен так, что всегда есть другой шанс.
Людей волнует только, как убивают животных. Они говорят : "Какая разница, может ли оно ходить или двигаться, если его все равно убьют?" Если бы это был ребенок, хотели бы вы, чтобы он страдал три года, три месяца, три недели, три часа, три минуты? Индюшонок - не человеческий ребенок, но он тоже страдает.
Жестокость - не только умышленное причинение излишних страданий, но и равнодушие к ним.
Люди - единственные животные, которые сознательно заводят детей, общаются друг с другом (или не делают этого), помнят о днях рождениях, попусту теряют время, чистят зубы, ностальгируют, трут щеткой пятки,имеют религиозные и политические партии и законы, приносят подарки, извиняются за оскорбления, нанесенные несколько лет назад, шепчут, боятся за себя, толкуют сны, прячут свои гениталии, бреются, закапывают капсулы времени и могут решить не есть чего-то, следуя неким принципам. Оправдания для поедания животных и для отказа от употребления их в пищу зачастую одни и те же: мы - не они.
Всегда можно пробудить кого-то от сна, но никакой шум не разбудит того, кто лишь притворяется спящим.
А теперь погаси свет, и до утра у нас не будет никаких огорчений, а утром, если нам захочется, позаботимся о новых.
Она тебя любит. А ты хочешь ее любить. Это не одно и и то же.
Мы совсем не хотим завоевывать космос, мы просто хотим расширить Землю до его границ.