admin

Но я не оставлял попыток найти работу. Запросы мои таяли на глазах. Сначала я был уверен, что буду работать только в компании, миссию которой разделяю. Потом подумал, что неплохо было бы хотя бы иметь возможность узнать что-то новое. После этого решил, что лишь бы не какая-нибудь гадость. И вот уже старательно уточнял свое понимание гадости.

Мир - это лишь мозаика из разных безумных сект, у каждой из которых свои потайные подземелья, свои архивы, свои законы.

Да мы не пропадем. Людям пока ещё нравится книжный запах.

У меня такая есть [электронная читалка], и я ей обычно пользуюсь на дежурствах. И всякий раз представляю, будто книги пялятся с полок и шепчутся: "Предатель!".

– Природа бессмертия загадочна, – продолжает он таким тихим голосом, что нам приходится склоняться к нему. – Но все, что я знаю о чтении и писательстве, подсказывает мне: бессмертие существует. Я его чувствую в этих полках, да и в других.

Иногда дисциплина - самая честная форма доброты.

— «Розмари, за что вы так любите книги?» И я сказала: «Ну, я не знаю».
Она оживляется, почти ребячится.
– «Наверное, я люблю их за то, что они молчат, и я могу брать их в парк».
Она прищуривается.
– Он глядит на меня, ни слова не говорит. Тогда я сказала: «Ну, вообще-то я люблю книги за то, что это мои лучшие друзья».

Жизнь должна быть открытым городом, где можно странствовать множеством самых разных путей.

Люди хотят, чтобы вещи были настоящими. Всему поверят, только дай повод.

Новые читалки выпускают с большим экраном и изящным дизайном, но моя - она вроде Пенумбринских открыток: так устарела, что уже снова в моде.