А, может быть, вся логика - лишь в том, чтобы наслаждаться жизнью.
"После определенного возраста все мы натягиваем маску уверенности и надежности. И со временем она прирастает к лицу".
"Ничего не дается без усилий. И без веры в то, что делаешь. А чтобы обрести веру, нужно сломать барьеры предрассудка, а это в свою очередь требует отваги. А чтобы обрести отвагу, нужно победить страх. И так далее. Но главное - уметь примиряться со своим бытием, учиться ладить с ним. И никогда не забывать, что жизнь - на нашей стороне. И она тоже хочет стать лучше. Так поможем ей!".
Чувство, возникшее между двоими, убивается именно отсутствием риска и вызова, ощущением, что ничего нового уже не будет.
... мы инстинктивно стремимся контролировать все – даже то, что контролировать невозможно: любовь и верность.
Все, что мы ищем с таким воодушевлением – любовь, работа, вера, – по достижении зрелости оборачивается неподъемным бременем.Убежать от этого можно единственным способом – через любовь. Любить – значит превращать рабство в свободу.Но сейчас я не способна любить. И чувствую одну лишь ненависть.И, как ни чудовищно это звучит, она придает смысл моему существованию.
Интересно, можно ли научиться любить того, кого надо. Ну конечно, можно. Беда в том, что сначала надо забыть того, кого любить не надо, - того кто вошёл без спроса, потому что проходил мимо и увидел открытую дверь.
И нет времени лучше осени, чтобы приступить к забыванию всего, что томит и тревожит. Надо стрясти с себя тревоги и беспокойства, как деревья стряхивают с себя сухую листву, надо пойти потанцевать, использовать каждую частицу жаркого пока еще солнца, согреть тело и душу его лучами, пока оно не уснет, не превратится из светила в тусклый светильник.
Надо ставить фильтры на уши и на глаза, допуская лишь то, что не заставит тебя ощущать свою второсортность, ибо для этого с лихвой хватает обыденной каждодневной жизни.
Всё, что мы ищем с таким воодушевлением - любовь, работа, вера, - по достижении зрелости оборачиваются неподъёмным бременем.