--Тебя как зовут?
-- Эраст.
-- Пойдем, Эраст Роттердамский, посидим у меня в кабинете, выпьем коньяку. Надоели мне эти рожи.
-- Эразм, -- механически поправил Фандорин.
-- Что?
-- Не Эраст, а Эразм.
-- Виноват, не дослышал. Пойдем, Эразм.
Нам, молодым, в вашем мире тошно. Ваши идеалы - карьера, деньги, почести - для многих из нас ничего не стоят. Не о том нам теперь мечтается. Вы что же думаете, спроста пишут про эпидемию самоубийств? Лучшие из образованной молодежи уходят, задохнувшись от нехватки духовного кислорода, а вы, отцы общества, уроков для себя ничуть не извлекаете! (коллежский регистратор, чиновник 14 класса Эраст Петрович Фандорин Ксаверию Феофилактовичу Грушину, следственному приставу Сыскного управления при московском обер-полицеймейстере)
Я люблю поесть. Ведь на то живешь, чтобы срывать цветы удовольствия.
«Уж и вы! Не нашли другого места упасть! И растянулся, как чёрт знает что такое.»
"На зеркало неча пенять, коли рожа крива".
О! насчет врачеванья мы с Христианом Ивановичем взяли свои меры: чем ближе к натуре, тем лучше, - лекарств дорогих мы не употребляем. Человек простой: если умрет, то и так умрет; если выздоровеет, то и так выздоровеет.
Да и странно говорить: нет человека, который бы за собою не имел каких- нибудь грехов.
Чай такой странный: воняет рыбой, а не чаем.
"Послушайте, Иван Кузьмич, нельзя ли вам, для общей нашей пользы, всякое письмо, которое прибывает к вам в почтовую контору, входящее и исходящее, знаете, этак немножко распечатать и прочитать: не содержится ли в нем какого-нибудь донесения или просто переписки. Если же нет, то можно опять запечатать; впрочем, можно даже и так отдать письмо, распечатанное."
С тех пор как я принял начальство, — может быть, вам покажется даже невероятным, — все как мухи, выздоравливают. Больной не успеет войти в лазарет, как уже здоров; и не столько медикаментами, сколько честностью и порядком.