Каждый вечер перед выходом на сцену я клянусь, что сегодня отработаю самое лучшее шоу в жизни. Я по-прежнему проваливаюсь и по-прежнему срываю аплодисменты. В любом случае зритель даст тебе понять, что к чему. Есть в этом и мазохизм, и благородство. И я не хочу останавливаться, никогда.
Можете себе представить, чтобы кто-то, например в Беверли-Хиллз вломился в фитнес-центр с куском киша наперевес? А мне это иногда нужно.
Я, между прочим, все детство к вторжению пришельцев готовился, фильмы и мультики только про это смотрел. Я, может, и запил оттого, что никто к нам не вторгся.
Из долгих и сбивчивых Юкиных объяснений Пашка с большим трудом понял, что в дом к ней проник чужой ребенок, неизвестно откуда взявшийся и очень, очень страшный. Пашка удивился – он, конечно, не был большим поклонником детей, но не понимал, что в них может быть такого страшного, если они не от тебя.
Пока никто, кроме тебя самого, не знает о случившийся беде, то и беды этой для мира почти не существует. Но признание овеществит её, мигом отыщем выемку в мироздании, куда эта самая беда встанет, как влитая, чтобы превратиться во что-то незыблемое и свершенное.
Память умеет стирать самые страшные, самые черные ночи, чтобы тот, кто пережил их, не лишился разума.
— Ты прав, капитан, — прошептал он. — Человечество должно сберечь чистую совесть. Что бы ни говорили меркуриане, выжить — это еще не все…
Он добился успеха. Открытий, сделанных людьми «Индевора» на Раме, ученым хватит на десятилетия. Но если разобраться, то он также и потерпел поражение. Можно строить бесконечные догадки, но природа раман и цель их путешествия так и останутся неизвестными. Они использовали Солнечную систему как заправочную станцию, а затем презрительно отвернулись от нее, продолжая свой путь к иной, более важной цели. Вероятно, они никогда и не узнают о существовании человечества; такое величавое безразличие было хуже намеренного оскорбления.
Ты ведь знакома с Джерри Кирчоффом, моим старшим помощником? Ну да, с тем самым, который собрал такую коллекцию древних книг на бумаге, что теперь никогда не сможет эмигрировать с Земли - вывезти эти книги никаких денег не хватит.
Недаром кое-кто утверждал, что любовь при силе тяжести равной одному g настолько утомительна, что уже не доставляет радости.