Взяться за скрипку, да и за любой другой инструмент - это проявление надежды, это предполагает будущее.
Не может быть никаких оснований для вывода, что одна жизнь стоит больше другой.
Девятнадцатый век ближе, чем кажется большинству женщин.
В долгом браке пары приходят к отношениям брата и сестры.
Не проходило ни дня без того, чтобы Элиас не нашел корень Зла в ХХ веке. В нем он видел главную причину своего несчастья, обвинял его в том, что Аду было позволено бесчинствовать на земле.
Он проклинал идеологов и порожденных ими палачей, их полные ненависти речи, национализм, расизм и политические теории, позволявшие им процветать, а заодно упрекал и их жертвы, которые предпочли смерть, а не борьбу.
Еще Ти-Том извлек из мусора старинную музыкальную шкатулку своего старого наставника и книгу из его библиотеки.
Музыкальная шкатулка, чье содержимое навсегда исчезло в пожаре, уцелела и все еще наигрывала свою коротенькую мелодию. Она стала чем-то вроде наследия, завещанного Элиасом Ти-Тому. Мальчик сохранит ее на долгие годы.
Что касается чудом сохранившегося текста, то это был «Архипелаг Гулаг».
Позже Томас подчеркнет там фразу, которая, по какой-то странной причине, запечатлеется в его мозгу:
«…Где-то есть черные люди, злокозненно творящие черные дела, и надо только отличить их от остальных и уничтожить. Но линия, разделяющая добро и зло, пересекает сердце каждого человека. И кто уничтожит кусок своего сердца?..»
Я закрываю глаза, и мой ум по-прежнему терзает одно и то же: стук идущих по рельсам поездов, бесконечные составы из товарных вагонов, холод, зимние снега Польши и Венгрии, первый камень, упавший в бездонный колодец забвения.
“Капитализм рассматривал человека как колесико в механизме извлечения прибыли. Гитлер же стал считать человека колесиком в механизме самоуничтожения…”
Капитализм рассматривал человека как колёсико в механизме извлечения прибыли. Гитлер же стал считать человека колёсиком в механизме самоуничтожения...
“шахматы – это борьба, в которой порой можно потерять жизнь…”
“И всякий раз, закрывая Книгу, снова чувствовал себя бесконечно одиноким среди мертвых обломков прошлого.”