Он впервые чувствовал себя сильным и несокрушимо спокойным, умиротворенным и теперь вдруг осознал, что из всех жизненных эмоций лишь печаль имеет такую привлекательность.
Почему он позволил себе забыть о том, что предстояло ему, о своей мести? Как он умудрялся жить так, как живут другие, - испытывать голод, жажду, любовную страсть?
Интересно, где тот поворотный пункт, после которого я скорее стал виновником низкого подлога, чем его жертвой? Когда прежнее чувство незащищенности превратилось в ощущение власти?
Рим казался ему не столько городом, сколько идеей.
Ему казалось, что собственный голос был его любовником и этот любовник его бросил.
Настоящее зло в этом мире творят те, у кого нет воображения.
Не плачь перед этими людьми. Проглоти слезы. Не плачь перед чужаками. Обрати свой плач к небесам. Плачь перед небесами. Перед небесами.
Если бы только этого было достаточно.
Да, он был очень одиноким. Потому что был лучше любого, кто окружал его, а это худший сорт одиночества.
Детей искалечили для того, чтобы сделать из них хор серафимов, и их пение стало плачем, обращенным к небесам,- к небесам, которые их не слышат.