Мои цитаты из книг
Бракосочетание должно быть тайной, такой же тайной, как брачная ночь. Почему вся церемония так вопиюще публична, если на свадьбах все так или иначе думают о брачной ночи?
Во втором романе американской писательницы Патриции Хайсмит (1921-1995) о приключениях Тома Рипли герой в очередной раз с присущими ему цинизмом и изяществом находит выход из совершенно отчаянного положения.
Телефон неприятно загудел, а потом затрещал, как гора, расколотая ударом молнии.
Во втором романе американской писательницы Патриции Хайсмит (1921-1995) о приключениях Тома Рипли герой в очередной раз с присущими ему цинизмом и изяществом находит выход из совершенно отчаянного положения.
Демократия зависит от некоторого минимального уровня образования каждого человека, а Америка пытается дать её каждому, но настоящей демократии у нас нет.
Во втором романе американской писательницы Патриции Хайсмит (1921-1995) о приключениях Тома Рипли герой в очередной раз с присущими ему цинизмом и изяществом находит выход из совершенно отчаянного положения.
К полудню буря усилилась, и ветер гнул верхушки высоких тополей, словно удары кнута или меча.
Во втором романе американской писательницы Патриции Хайсмит (1921-1995) о приключениях Тома Рипли герой в очередной раз с присущими ему цинизмом и изяществом находит выход из совершенно отчаянного положения.
Большинство хороших художников не проявляет свою личность и не растрачивает свой огонь на личную жизнь. С виду они кажутся вполне обыкновенными.
Во втором романе американской писательницы Патриции Хайсмит (1921-1995) о приключениях Тома Рипли герой в очередной раз с присущими ему цинизмом и изяществом находит выход из совершенно отчаянного положения.
У художника все получается естественно, без усилий; его рукой водит некая сила. Тот, кто подделывает художника, прилагает сознательные усилия, и если он достигает успеха, это тоже художественное достижение
Во втором романе американской писательницы Патриции Хайсмит (1921-1995) о приключениях Тома Рипли герой в очередной раз с присущими ему цинизмом и изяществом находит выход из совершенно отчаянного положения.
Я вру как сапожник, когда в этом возникает необходимость.
Последний роман замечательного американского писателя, кумира нескольких поколений. Те, кто считал главного «веселого проказника» Америки автором одной только «Кукушки», оказались не правы. Кизи писал всю жизнь, его последняя книга глубока и прозрачна, она называется «Песня моряка». Это простая и грустная история, герои которой чем-то похожи на деревья. Они способны противостоять любой стихии, но когда на их земле затевают строительство очередного Диснейленда, им остается одно — молча...
Кук погреб обратно на «Дискавери» и принялся давать названия всему, что видел, как делал всегда, сталкиваясь с явлениями несущественными.
Каменистую стену на севере, которую не смогли одолеть его матросы, он назвал скалой Безнадежности. А снежная вершина, выглядывавшая из облаков, стала пиком Довера.
Последний роман замечательного американского писателя, кумира нескольких поколений. Те, кто считал главного «веселого проказника» Америки автором одной только «Кукушки», оказались не правы. Кизи писал всю жизнь, его последняя книга глубока и прозрачна, она называется «Песня моряка». Это простая и грустная история, герои которой чем-то похожи на деревья. Они способны противостоять любой стихии, но когда на их земле затевают строительство очередного Диснейленда, им остается одно — молча...
...ее поза со скрещенными руками в цветастых складках напомнила Альтенхоффену гогеновскую девушку с фруктами.— В чем дело, мистер Исаак Соллес? — осведомилась она. — В сериалах постоянно повторяют, что ни один человек не может быть островом. А вам что, не нужен спутник жизни?Это откровенное и недвусмысленное предложение прозвучало как пощечина. Мистер Исаак Соллес наградил ее отеческим взглядом, какие всегда у нас наготове для ушибленного ребенка.— Шула, детка… это просто мыльная чушь. Так давно уже никто не живет. Правда, ребята? — он повернулся к Гриру и Альтенхоффену за подтверждением. Те закивали, пытаясь затушевать откровенное предложение девушки своими неубедительными улыбками.— Да… верно… мыльная чушь…И тогда на глазах девушки появились слезы ярости.— Вы все… рехнулись, — промолвила она с благоговейным трепетом, впервые осознавая это. — У нас дома никто бы не отверг такого прекрасного толстого щенка. Потому что если нет необходимости в спутнике жизни, его всегда можно съесть.
Последний роман замечательного американского писателя, кумира нескольких поколений. Те, кто считал главного «веселого проказника» Америки автором одной только «Кукушки», оказались не правы. Кизи писал всю жизнь, его последняя книга глубока и прозрачна, она называется «Песня моряка». Это простая и грустная история, герои которой чем-то похожи на деревья. Они способны противостоять любой стихии, но когда на их земле затевают строительство очередного Диснейленда, им остается одно — молча...
— Ты, наверное, думаешь, что я пьяна, Соллес? Да? Чертовски пьяна в это чертовское время?
Айк пожал плечами.
— В наше время практически все пьяны, Алиса… практически постоянно.
Последний роман замечательного американского писателя, кумира нескольких поколений. Те, кто считал главного «веселого проказника» Америки автором одной только «Кукушки», оказались не правы. Кизи писал всю жизнь, его последняя книга глубока и прозрачна, она называется «Песня моряка». Это простая и грустная история, герои которой чем-то похожи на деревья. Они способны противостоять любой стихии, но когда на их земле затевают строительство очередного Диснейленда, им остается одно — молча...