— Неужели вы не можете признать человеческое в нечеловеческом?— Я предпочитаю находить бесчеловечное в человеке.
— Люди, к сожалению, остаются людьми, как бы ни выглядели, и одинаково склонны к греху.
— Вот она, жизнь, — сказал Макдан. — Вечно все то же: один ждет другого, а его нет и нет. Всегда кто-нибудь любит сильнее, чем любят его. И наступает час, когда тебе хочется уничтожить то, что ты любишь, чтобы оно тебя больше не мучило.
– Я хочу жить без войн. Хочу узнать, что за ночь каким-то образом пушки во всем мире превратились в ржавчину, что бактерии в оболочках бомб стали безвредными, что танки провалились сквозь шоссе и, подобно доисторическим чудовищам, лежат в ямах, заполненных асфальтом. Вот мое желание.
С тех пор как мы научились говорить, мы спрашивали об одном: в чем смысл жизни?
Не надо терять надежду. Когда все потеряно, остается надежда. Надо всегда во что-то верить.
Надо с толком использовать каждую секунду.
Рождение мгновенно, как взмах ножа. Детство пролетает стремительно. Юношество — будто зарница. Возмужание — сон, зрелость — миф, старость — суровая быстротечная реальность, смерть — скорая неотвратимость.
Зачем сражаться и убивать — разве жизнь и без того не чересчур коротка?
– Быть может, когда-нибудь люди станут настолько разумны и справедливы, что сумеют точно определять душевный возраст человека и смогут сказать: «Это уже мужчина, хотя его телу всего тринадцать лет».