- Ты женщина-электрон, ты подчиняешься принципу неопределенности Гейзенберга.
- Что ты имеешь в виду?
- Я знаю либо твое положение, но не знаю направления, либо знаю направление, но не знаю где ты.
Пока ты находишься внутри своей жизни, все в ней для тебя случайность. Если ты вышел за ее пределы и смотришь со стороны, будто читаешь книгу, все - сплошная неизбежность.
— Любовь есть любовь, — Я покачала головой, — Тут нет места для разных «зачем». В этом-то все и дело.
— Для «зачем» всегда есть местечко. Потому что ты всегда хочешь что-то получить от любимого. Иногда — чувство защищенности. Иногда — чувство собственной исключительности. Иногда — выход в прекрасное будущее из серого настоящего. Еще мужчина может стать отцом твоего ребенка. Или служить для престижа. Любовь — это клубок всевозможных «зачем».
А вдруг я страдаю бесплодием. Это было бы крайне досадно. Столько денег потрачено на презервативы - а выходит, что зря.
Почему учительницы начальных классов сплошь либо ангелы, как у Бронтэ, либо ведьмы, как у Диккенса? Неужели они так самоотверженно учат детей различать добро и зло, что сами превращаются в олицетворение того или другого?
- Что он говорит? - обратился я к продавцу.
- Просит милостыню.
- Сколько ему нужно?
- Он просит не денег.
- А чего?
- Времени.
- Что это значит?
- Он думает, что у вас много лишнего времени, раз вы его тратите зря.
Бегущий монах - такая же диковина, как честный чиновник.
Каждая страна называет свою ядерную бомбу "средством военного сдерживания", а чужую - "оружием массового уничтожения".
За что я люблю автобус — за то, что с момента, когда садишься в него, и до момента, когда переступаешь порог офиса, от тебя ничего не зависит. Ничего не нужно решать. Превращаешься в зомби.
Наши воспоминания всегда кто-то сочиняет.