Все знакомые с детских лет предметы, будь то простая задвижка на окне или дверная щеколда, имеют свой неповторимый голос – голос, который, затронув в нас душевные струны, пробуждает глубоко скрытые чувства.
Путь мученичества и долготерпения, где растут лавры, куда более нам по душе, чем крутая тропа терпимости, справедливой снисходительности и самообвинения, где никто не возложит на наше чело лавровый венок.
Тайны редко выходят наружу или раскрываются тем путем, который подсказывает нам наш страх.
Увы, жалость и сочувствие встречаются в жизни куда реже, чем осуждение, – ими награждают нас лишь люди праведные.
Никому не дано сил делать то, что противно природе. Искать спасения в бегстве от всех и вся — не что иное, как трусость. Так не закалить свой характер. В один прекрасный день вам придется окунуться в жизнь, и тогда каждый зов вашей натуры, на который вы сейчас отказываетесь откликнуться хоть чем-нибудь, станет терзать вас, как лютый голод.
Хотя ни один Додсон не бывал доволен другим Додсоном, каждый был доволен не только собственной персоной, но и всем семейством Додсон в совокупности.
... ничто не уводит нас так далеко от истины, как проницательность, если она случайно нападет на ложный след.
Как правило, мы судим о поступках других людей по конечным результатам – да и возможно ли иначе? – ведь нам неизвестен путь, который приводит к ним.
Радость и мир — не в смирении: смирение — это добровольное приятие боли, которая не утихает и — вы это знаете — никогда не утихнет. Не смирение, а атрофия чувств и мыслей — вот к чему может привести ваше желание ничего не знать, закрыть все пути, которые позволили бы вам познакомиться с окружающей жизнью. Я не хочу смирения: боюсь, жизнь слишком коротка, чтобы выучить этот урок.
В беде вся земная мудрость ничто в сравнении с каплей простой человеческой жалости.