Порядочный человек обязан сделать всё, чтобы не заставить страдать того, кто его любит.
Если он и вправду покончил с собой, это могло произойти потому, что он знал сво й основной недостаток: несоответствие собственных возможностей и претензий.
Когда у него случался насморк, тетя Дотти особенно сильно его ненавидела. Вытирала ему нос так свирепо, что чуть не отрывала напрочь.
Вспоминая об этом, Том корчился в своем шезлонге, но корчился изящно, поправляя при этом складку на брюках.
Поупражняться в обратном перевоплощении в самого себя отнюдь не мешало, ведь когда-нибудь ему [Тому Рипли], возможно, понадобится перевоплотиться за какую-нибудь секунду, а между тем он уже успел почти забыть голос и интонацию Тома Рипли.
Очень странное это чувство: ты совсем один и в то же время - неотъемлемая часть всего окружающего.
Разве в мире каждому воздается по заслугам? Разве сам он получил то, что заслужил?
Если хочешь быть бодрым, или меланхоличным, или задумчивым, или заботливым, или вежливым, надо просто играть, изображая эти чувства и качества.
И все же ему приходилось повсюду таскать с собой Тома Рипли*, его паспорт и его одежду, на случай всяких неожиданностей вроде телефонного звонка Мардж сегодня утром.
[* В значении - свою личность, которой он в данный момент не пользуется.]
Что делать, если уже ничего нельзя поделать? Держаться за то, что осталось, и смириться? Или все решит сухой треск выстрелов, как это недавно произошло на одной из площадей Палермо? Но даже выстрелы, что они изменят?
В очередной раз князь столкнулся с одной из сицилийских загадок. На этом острове секретов, где дома закрываются наглухо, а встречный крестьянин скажет вам, что не знает, как пройти к городку в десяти минутах ходьбы, который виднеется на холме и в котором он сам живет, на этом острове, где из всего делать тайну — привычка, стиль жизни, — на этом острове ничто не остается в тайне.