Как же замечательно было гулять полупьяным с лимонадом душной ночью среди сверкающих сланцевых булыжников Рима под чьей-то обнимающей рукой.
Время делает нас сентиментальными. Возможно, в конце концов, именно время заставляет нас страдать.
"С этого момента, - подумал я, - с этого момента..." у меня появилось, как никогда прежде, чёткое ощущение появления кого-то очень дорогого, которого я ждал вечность, который был мной, мной, мной, мной, никем иным, а мной. Пробегающая по рукам дрожь казалась знакомой. На меня опустилось ощущение чего-то неземного и, тем не менее, абсолютно родного, как будто всё это когда-то было частью меня, но я потерял это однажды. А сейчас он помог найти. Сон был правдив - это было, как возвращение домой, как вопрос: "Где ты был всю мою жизнь?"
Как ты проживаешь свою жизнь - твоё дело. Но запомни, наши сердца и наши тела даны нам только однажды. Многие из нас ничего не могут с этим поделать, но живут так, словно им даны две жизни: одна тестовая модель, вторая - финальная версия, и множество вариантов между ними. Но на деле она одна, и прежде чем ты не выяснишь это для себя, твоё сердце окажется слишком изношенным, и наступает момент, когда никто на него, как и на твоё тело, не посмотрит.
How you live your life is your business. But remember, our hearts and our bodies are given to us only once. Most of us can’t help but live as though we’ve got two lives to live, one is the mockup, the other the finished version, and then there are all those versions in between. But there’s only one, and before you know it, your heart is worn out, and, as for your body, there comes a point when no one looks at it, much less wants to come near it.
Читающие люди скрытные. Они прячут то, кем являются. Те, кто прячется не всегда любят тех, кем они являются.
Мы принадлежали друг другу, но жили так далеко, что стали принадлежать другим
Мафалда могла попросить его забраться по лестнице с корзинкой и насобирать тех фруктов, «что едва
зарумянились со стыда», − говорила она. Он шутил на итальянском, сорвав один, спрашивая:
- Этот зарумянился со стыда?
- Нет, − отвечала она, − этот еще слишком молодой, у молодости нет стыда, стыд приходит с возрастом.
People who read are hiders. They hide who they are. People who hide don’t always like who they are.
Отпускать кого-то может быть тяжело. Это не обязательно может будить среди ночи. Осознание, что другие забыли нас гораздо раньше того, как мы хотели бы, чтобы нас забыли, ничуть не лучше. Мы вырываем из себя много самих себя в надежде исцелиться раньше, но некоторые вещи должны пройти свой собственный путь.