«Мы обручились без ведома дяди, который был слишком геологом для того, чтобы понимать подобные чувства».
— А как же с возвращением? — С возвращением? Ты думаешь о возвращении, когда мы еще не достигли цели!
— Я не допускаю, чтобы человек, наделенный волей, предался отчаянию, пока бьётся его сердце, пока он способен двигаться.
«Мы думаем, что книги, вместо того чтобы плесневеть за железной решеткой, вдали от любознательных глаз, должны приносить пользу, быть постоянно на виду у читателя. Поэтому-то книги у нас переходят из рук в руки, читаются и перечитываются, и зачастую книга год или два не возвращается на свое место.»
Нет ничего притягательнее бездны.
«Ах, можно ли понять женщин, молодых девушек, словом, женское сердце! Если женщина не из робких, то уж ее храбрость не имеет предела!»
«Голова ученого была неспособна понимать сердечные дела.»
«Надо думать, что под влиянием сильных страданий всякий становится полиглотом.»
«Научные теории, мой мальчик, не все безошибочны, но этим нечего смущаться, потому что в конце концов они приходят к истине.»
— Но магнитная стрелка! Магнитная стрелка, указывающая на север! Как это объяснить?
— Право, — сказал я пренебрежительно, — не нужно вовсе объяснять, это будет проще!