Мы, смертные мужчины и женщины, глотаем много разочарований между завтраком и ужином, прячем слезы, бледнеем, но в ответ на расспросы говорим: "Так, пустяки!". Нам помогает гордость, и гордость - прекрасное чувство, если оно побуждает нас прятать собственную боль, а не причинять боль другим.
— Значит, ты начал осуждать жаргон? — мягко спросила Розамонда.
— Только дурного тона. Любой выбор слов — уже жаргон. Он указывает на принадлежность к тому или иному классу.
— Но есть правильный литературный язык. Это не жаргон.
— Извини меня, правильный литературный язык — это жаргон ученых педантов, которые пишут исторические труды и эссе. А самый крепкий жаргон — это жаргон поэтов.
"Я вовсе не веду себя противно. Это ты так думаешь. Слово "противно" определяет твои чувства, а не мое поведение".
Близость взаимного смущения, когда оба чувствуют, что небезразличны друг другу, однажды возникнув, не исчезает бесследно. Разговоры о погоде и на другие светские темы кажется пустым притворством, и неловкость не проходит, если только не признать в ней откровенно взаимное увлечение, которое, конечно, вовсе не обязательно должно быть глубоким и серьезным.
наше самодовольство - это наша собственность, не облагаемая налогом, и очень неприятно вдруг обнаружить, что она обесценилась
Наверное, мы не способны понимать, почему другим не нравится то, что нравится нам.
Знать худшее все-таки легче, чем воображать его.
Разве пылинка перед нашим зрачком не заслоняет от нас все великолепие мира, так что оно становится лишь ободком темного пятна? А более мучительной пылинки, чем собственная личность, я не знаю.
Нередко то, что мы принимаем за безысходность, - на деле оказывается жаждой надежды.
Из всех разновидностей ошибок пророчество — самая бессмысленная.