А что там, наверху? Должно быть, ощущение, что все ступеньки уже позади.
А женская красота подобна солнечному блеску на море, который не может принадлежать одной-единственной волне.
Никто не видит другого таким, каков он на самом деле.
Но ведь, если человек что-то из себя представляет, он читает что ему вздумается, по настроению, уходя в это с головой.
Бессмысленно пытаться понять людей. Надо схватывать намеки — не совсем то, что говорится, однако и не вполне то, что делается.
...ведь у него под рукой, как дешевые снадобья от всяческих душевных недугов, Адонаис и пьесы Шекспира.
Она ушла от него, зажав под мышкой томик стихов Шелли.
И потом, так интересно, отбросив свое собственное сознание, примерить на секунду какое-нибудь другое, чье угодно — стать доблестным мужем, который правит империей; перебирать в памяти во время пения Брангены отрывки из Софокла; или, когда пастух играет на дудочке, увидеть на одно мгновение мосты и акведуки. Но нет — надо выбирать. Нет и не было более жестокой необходимости! Необходимости, влекущей за собой большую боль, более неотвратимое несчастье, потому что куда ни сядешь, все равно умираешь в изгнании — как Уиттакер в меблированных комнатах, как леди Чарльз у себя в поместье.
В любом случае жизнь - это лишь шествие теней, и одному только Богу известно, почему мы так горячо их обнимаем и с таким страданием с ними расстаемся, если все мы тени.
Что в жизни странно - так это то, что, хотя природа ее, казалось бы, уже сотни лет должна быть очевидна всем и каждому, до сих пор не существует удовлетворительного ее описания. Имеются планы лондонских улиц, но нет карты, на которую нанесены наши страсти.