Мои цитаты из книг
What is the meaning of life? That was all- a simple question; one that tended to close in on one with years, the great revelation had never come. The great revelation perhaps never did come. Instead, there were little daily miracles, illuminations, matches struck unexpectedly in the dark; here was one.
Два дня, между которыми десятилетия. В первый день семейство Рэмзи планирует поплыть к маяку, а во второй — глава семьи с выросшими детьми плывёт к свету маяка, не зная, чем на самом деле закончится их путь. За это время некоторых из Рэмзи не осталось в живых, но они присутствуют в воспоминаниях иных героев и совершают своё путешествие в пространстве и времени, размышляя о смысле бытия.
Красота будет конвульсивной или не будет вовсе.
В загадочном и изящном романе Андре Бретона «Надя» рассказывается о любви к женщине с даром ясновидения, окончившей свои дни в психиатрической клинике. Эпизоды повседневной жизни сливаются с искаженным их восприятием.
Я видел, как по утрам ее папоротниковые глаза распахиваются тому миру, где хлопанье крыльев необъятной надежды едва отличимо от другого шума — шума ужаса; они распахиваются тому миру, в котором я различал лишь вечно закрывающиеся глаза.
В загадочном и изящном романе Андре Бретона «Надя» рассказывается о любви к женщине с даром ясновидения, окончившей свои дни в психиатрической клинике. Эпизоды повседневной жизни сливаются с искаженным их восприятием.
По-моему, любое заключение в психиатрическую лечебницу является насилием.
В загадочном и изящном романе Андре Бретона «Надя» рассказывается о любви к женщине с даром ясновидения, окончившей свои дни в психиатрической клинике. Эпизоды повседневной жизни сливаются с искаженным их восприятием.
В водовороте дней я не желаю вспоминать ничего, кроме нескольких фраз, произнесенных передо мной или написанных одним росчерком на моих глазах, тех фраз, в которых я снова четко слышу тембр ее голоса и которые отзываются во мне сильнейшим эхом:
«С исходом моего дыхания, что вашего началом станет».
«Если хотите, я буду для вас абсолютно ничем или одним-единственным следом».
«Когти льва душат грудь винограда».
«Розовый цвет лучше черного, но оба созвучны».
«Пред тайной. Каменный человек, пойми меня».
«Ты мой хозяин. Я лишь атом, дышащий в уголках твоих губ или угасающий. Я хочу коснуться ясности перста, мокрого от слез».
«К чему эти весы, что качаются в темной дыре, наполненной угольными шариками?»
«Не утяжеляйте мысли весом ваших ботинок».
«Я все знала, я столько вычитала в ручьях своих слез».
В загадочном и изящном романе Андре Бретона «Надя» рассказывается о любви к женщине с даром ясновидения, окончившей свои дни в психиатрической клинике. Эпизоды повседневной жизни сливаются с искаженным их восприятием.
Жизнь – совсем другое, чем то, что пишут.
В загадочном и изящном романе Андре Бретона «Надя» рассказывается о любви к женщине с даром ясновидения, окончившей свои дни в психиатрической клинике. Эпизоды повседневной жизни сливаются с искаженным их восприятием.
кто идет? это вы, надя? правда ли, что по ту сторону, все то, что по ту сторону, присутствует и в этой жизни? я не слышу вас. кто идет? это я один? я ли это?
В загадочном и изящном романе Андре Бретона «Надя» рассказывается о любви к женщине с даром ясновидения, окончившей свои дни в психиатрической клинике. Эпизоды повседневной жизни сливаются с искаженным их восприятием.
Прекрасно известное отсутствие границы между не-помешательством и помешательством не располагает меня по-разному оценивать восприятия и идеи, которые суть не что иное, как проявление друг друга в действии.
В загадочном и изящном романе Андре Бретона «Надя» рассказывается о любви к женщине с даром ясновидения, окончившей свои дни в психиатрической клинике. Эпизоды повседневной жизни сливаются с искаженным их восприятием.
Существуют софизмы, бесконечно более важные и более веские, чем пусть даже наименее спорные истины: отменять их в качестве софизмов это лишено величия и интереса. Раз софизмы существуют, то именно благодаря им я могу по крайней мере обратиться к себе самому — тому, кто приходит очень издалека на встречу со мною — самим с неизменно патетическим окриком: «Кто идет?». Кто идет? Это вы, Надя? Правда ли, что по ту сторону , все то, что по ту сторону, присутствует и в этой жизни? Я не слышу вас. Кто идет? Это я один? Я ли это?
В загадочном и изящном романе Андре Бретона «Надя» рассказывается о любви к женщине с даром ясновидения, окончившей свои дни в психиатрической клинике. Эпизоды повседневной жизни сливаются с искаженным их восприятием.
Всеми силами своего интеллекта я ненавижу это рабство, которое окружающие заставляют меня ценить.
В загадочном и изящном романе Андре Бретона «Надя» рассказывается о любви к женщине с даром ясновидения, окончившей свои дни в психиатрической клинике. Эпизоды повседневной жизни сливаются с искаженным их восприятием.