"На нас давит жуткий пресс, вызывая комплекс неполноценности. С другой стороны, цивилизация учит, что каждый - бесценное сокровище. И потом эти две подготовки: одна к жизни, другая к смерти. Соответственно мы ценим себя и одновременно стесняемся этого, мы бронзовеем. Нас натаскали в спокойствии, а если кто хочет вдруг определить себе цену, он это делает с прохладцей, будто ногти разглядывает, а не душу, морщится, обнаруживая изъяны, будто увидел грязь или щепку под ногами. Мы потому что призваны покорно смиряться с несправедливостями, строем стоять под палящим солнцем, бежать по рушащимся мосткам, быть часовыми, разведчиками, чернорабочими, быть в поезде, когда он взлетает на воздух, и перед воротами, когда их запирают, сходить на нет, умирать. В результате - мы сами к себе равнодушны и нелюбопытны. Кому это надо - всерьез выслеживать себя, если вот-вот превратишься в гонимого зверя? И даже не в четкого, определенного гонимого зверя, а в рыбку, которую косяк несет на запруду.
Но я должен знать, кто я такой."
Что бы, интересно, сказал Гете насчет нашего вида из окна, насчет унылой, выветренной улицы, Гете со своей этой непреходящей радостью, плодами и цветами, а?
Холод — часть общей гнусности.
Мы боимся собой управлять. Конечно. Это же так трудно. Нам бы поскорей избавиться от свободы. Да и на свободу это тянет с трудом, потому что свобода должна быть осознанной. А это так, прелюдия свободы. Но нам она и такая ненавистна. И мы сбегаем, мы ищем хозяина, мы валимся кверху брюхом и требуем поводка.
Гуманитарное образование — слишком жирно для людей среднего достатка. Ненадежное вложение капитала. И собственно, кому оно нужно — умный человек и сам прекрасно может дойти до всего, что ему положено знать.
- Помните,как вас учили в школе,как вам говорили на уроке закона божьего: < Все преходяще,все мы смертны >>
- Врач только в силах устранить от больного все то,что мешает его выздоровлению,в лучшем случае очей,осторожно попытаться дать больному то,чего не хватает его телу или душе,-продолжал он.-Но даже если все это удастся сделать,есть еще нечто,и,быть может,самое главное,хотя я не знаю,как это выразить словами,нечто такое,над чем не властен ни больной,ни врач...Я имею ввиду врожденный запас жизненных сил.
Если любовь - не страсть, значит, это не любовь, а что-то другое; а страсти, чтобы не угаснуть, нужно не удовлетворение, а преграды.
Бог, которого можно понять, — это не бог.
В конце концов, если хочешь что-то узнать, самое простое — спросить.