Весь фокус в том – и теперь я вполне с ними соглашалась, – чтобы не цепляться за желания и представления. Не привязывайся к другому, не жди ничего хорошего, и тогда ты влюбишься в жизнь, и, может быть, с тобой даже случится что-то забавное и хорошее. А такое случается, только если тебе ничего ни от кого не надо. Не бери ничего у другого и не отдавай никому часть себя, но если встретишься с кем-то, то и с тобой может случиться хорошее. Для начала полюби покой и тишину.
Я заметила на ее левой руке несколько тибетских браслетов с бусинами. Интересно, сколько их она соберет, прежде чем достигнет просветления.
Хотеть то, что имеешь, – это искусство, может быть, дар.
– Страсть – это страсть, – сказала Доктор Джуд. – Секс может иметь любая женщина. Найти мужчину на ночь сейчас совсем не трудно. <...> – Но любовь… – Доктор Джуд помолчала. – Любовь может быть чем-то, что не выразишь словами. Даже забавно. Я столько лет работаю, а слов для обозначения любви так и не нашла.
Эту игру я знала очень хорошо. Как и Клэр, я тоже хотела тысячу членов. И разве все мы не хотим тысячу парней с тысячью твёрдых как камень членов, готовых умереть за нас, послужить затычкой для наших ненасытных дыр? Таким был целый образ жизни, выраженный в погоне за сытостью.
Игральная кость, которую не бросили, всего лишь кубик с точками.
Только бросив кость, ты позволяешь судьбе предоставить тебе случай.
Не покидай меня, ибо я скорее умру, чем буду без тебя.
— Ты видела, как я умру? Расскажи мне. Черт, это действительно очень скользкая тема! Что я должна сказать? Что она хотела меня убить, но потом ее застали врасплох, потому что она глупая дрянь? Не думаю, что из этого выйдет что-то хорошее!
— Пожалуйста, Сэм. – Он сжал руки в кулаки, и его дыхание стало сдавленным. – Дай мне минуту. – Он вымученно улыбнулся: – Сейчас я либо умру, либо выживу – пока не совсем ясно…