— После того как я впервые тебя увидела, мне вообразилось, что, когда я о тебе думаю, я вся загораюсь, как лампа.
She must keep me, or lose everything. And I must keep her, or have nothing.
Я не знала никого, кто захотел бы со мной в мой рай. И я не знала никого, кому бы я понадобилась в его раю.
Я бы назвала их коричневыми, только это чересчур невыразительное слово. О таких волосах поется в песнях: каштановые или красновато-коричневые. Может, это был цвет шоколада, только шоколад не блестит, а волосы Китти Батлер сияли в свете рампы, как тафта.
Однако, заключил он, дети созданы не для того, чтобы ублажать родителей, и ни один отец не может рассчитывать, что дочь вечно останется у него под боком.
- Короче, Нэнс, даже если ты собралась прямиком в пасть к дьяволу, мы с матерью лучше уж отпустим тебя радоваться на свободе, чем удержим - печалиться рядом с нами и, быть может, возненавидеть нас за то, что не дали тебе испытать свою судьбу.
Зажав рот руками, я удерживала смех, словно рвоту.
Любой, кто был тайно влюблен, скажет, что мечтам предаешься именно в постели — в постели, в темноте, когда не видишь своих порозовевших щек, ты легко сбрасываешь покров сдержанности, который притушивал твою страсть, и позволяешь ей немного разгореться.
Однако, заключил он [отец], дети созданы не для того, чтобы ублажать родителей, и ни один отец не может рассчитывать, что дочь вечно останется у него под боком...
Любить, знаешь ли, это не то что содержать в клетке канарейку. Когда теряешь одну возлюбленную, нельзя выйти из дома и вернуться с другой, взамен первой.
Если кому-то или чему-то ведомо, как лучше всего исчезнуть из этого мира, то только музыке.