Смешно, конечно, — отчасти — получить такую рекомендацию от бездушной машины, но зато ее и исполнить легче. Прислушиваться к советам таких же людей, как она сама, Иссерли никогда не умела.
Просто вот он, а вот она. Как это там называется… веление инстинкта, верно? Закон гребаных джунглей.
Двое людей — сильный и слабый — уже колония...
Иногда хочется быть особенной. Но иногда ты готова пожертвовать всем <...>, чтобы стать такой же, как все.
Женщине нужен мужчина в доме, иначе всё начинает разваливаться.
Чего молодежь ждет от общения со стариками? Того же, чего с аналогичной легкой снисходительностью ждут от нее старики: почти полного отсутсвия здравого ума; и те, и другие считают, что будут не поняты, что слова их пройдут мимо собеседников (и не столько над головй, сколько между ног).
Арчи Джонс попытался покончить с собой из-за того, что его жена Офелия -- итальянка с фиалковыми глазами и небольшими усиками -- недавно с ним развелась. Он провел утро нового года, присосавшись к шлангу пылесоса, вовсе не потому, что ее любил. А потому, что прожил с ней так долго, не любя ее. Арчи женился, как будто купил пару туфель, принес их домой, и тут оказалось, что они не подходят. Ради соблюдения приличий он смирился. Прошло тридцать лет. И вдруг, совершенно неожиданно, туфли встали и ушли из дома. Она его бросила. Через тридцать лет.
— Мне кажется, — наконец сказал Маджид, когда луну стало видно лучше, чем солнце, — что ты пыталась любить мужчину так, будто он остров, а ты потерпевший кораблекрушение и можешь считать эту землю своей.
Она носила две пары трусов, как те осторожные люди, которые постоянно боятся стать жертвой ДТП. Когда Айри спросила, зачем она так делает, та смущенно объяснила, что, как только появятся первые знаки пришествия Господа (гром, рев, жуткий грохот), она тут же сбросит грязные и наденет чистые, чтобы предстать перед Иисусом свежей и ароматной, готовой воссесть с ним на небесах. В коридоре у нее всегда стояла банка черной краски, чтобы намалевать на дверях соседей знак Зверя и избавить Бога от лишней работы — зачем ему самому трудиться и отделять зерна от плевел.
Жизнь — это огромный рюкзак, такой тяжёлый, что легче бросить его на обочине и уйти в темноту, пусть даже оставив всё необходимое, чем тащить с собой.