Литература — это не буквы на бумаге. Это общение. Это память.
Стою над проигрывателем и нарезаю своё сердце в акустический коллаж.
Мы со скелетом стоим нос к носу. Игра в гляделки: я не моргаю, а ему нечем.
— Интересно, какие книги она читает: спокойные или беспокойные?
— А сама она, по-вашему, спокойная или беспокойная?
— Спокойная.
— Значит, беспокойные.
- Со мной особый случай. Я настоящая революционерка, засланная в лагерь мнимых революционеров. Для конспирации я изображаю контрреволюционерку, засланную в лагерь настоящих революционеров. Хотя на самом деле так оно и есть, ведь я выполняю задание полиции, но не настоящей, поскольку я подчиняюсь революционерам, засланным к засланным контрреволюционерам.
Вы полагаете, что у каждой истории должны быть начало и конец? В прежние времена все истории заканчивались двумя способами: после всевозможных перипетий герой и героиня либо шли под венец, либо умирали. Главный вывод, вытекающий из всех на свете историй, двояк: непрерывность жизни и неизбежность смерти.
Мир так усложнен, запутан и перенасыщен, что для большей ясности нужно убавлять, убавлять.
Признаться, я уже не помню, когда читал просто так. Листаю чью-то книгу, а думаю только о том, что должен написать сам.
— Больше всего меня привлекают книги, — призналась Людмила, — в которых создаётся иллюзия незамутнённой ясности вокруг тёмного, жестокого, извращённого, запутанного клубка человеческих отношений.
Читая, ты должен отрешиться и одновременно сосредоточиться.