Что-то не так у вас. Ты как будто робеешь перед ним, как будто он хозяин... А когда любовь настоящая - никто не хозяин, оба подчиняются.
Меня поражает, как все вы, мечтатели, видите ясно только то, что далеко от вас.
О немощах тела заботятся многие. Но думают ли о тех, кто умирает без единого прекрасного воспоминания? О тех, кто никогда не видел осуществленной мечты? О тех, чья жизнь не была внезапно освещена тайной и надеждой?
Сильная боль прошла уже. Хуже всего - след, горе приходит потом, молча и захватывает так медленно, медленно...
-Я правда восхищаюсь. Меня поражает, как все вы, мечтатели, видите ясно только то, что далеко от вас. Скажи мне, Маурисьо, какого цвета глаза у Джиоконды?
-Темно-оливковые.
-Какого цвета глаза у сирен?
-Зеленые, цвета морской воды.
-А мои?
-Твои?.. (Задумался. Подходит к ней, чтобы рассмотреть. Она опускает веки. Он растерянно улыбается.) Ты не обижайся. Ты подумаешь, это от невнимания, но я тебе клянусь, что сейчас я даже не смог бы сказать, какие глаза у меня.
-Серовато-карие. Когда ты смеешься - с золотой искоркой. Когда ты говоришь, а думаешь о другом - затягиваются такой дымкой.
Я понимаю. Но что же я могу сделать? Мы придумывали много очень хороших трюков, против многих неприятностей. Но против смерти мы еще ничего не нашли.
Воспитываешь, растишь его, день за днем. И корь с ним перенесешь, и алгебру. А она - вот так просто - откуда ни возьмись, придет и своими беленькими ручками заберет его у тебя. Хорошо еще, если она его достойна...
Мужчина — это не просто выросший мальчик, сеньора. Это совсем другое.
Построй только стены. А дом она сама сумеет создать.
Нет такой серьезной вещи, о которой нельзя было бы говорить с улыбкой.