Мои цитаты из книг
Я: Что входит в твой счастливый список?
Арчер: Что значит «счастливый список»?
Я: Просто короткий список некоторых простых вещей, который делают тебя счастливым. Несколько минут мой телефон молчал. Затем, наконец, пришло сообщение.Арчер: Запах земли после дождя; ощущение, возникающее, когда проваливаешься в сон; маленькие родинки на внутренней стороне твоего правого бедра. А что в твоем счастливом списке? Я улыбнулась и откинула голову на спину сиденья.Я: Летние вечера; тот момент, когда облака редеют, и среди них неожиданно пробивается золотой луч света; осознание того, что ты принадлежишь мне.
В поисках новой жизни Бри Прескотт уезжает в незнакомый город. Вскоре она узнает, что неподалеку от нее живет странный молодой человек по имени Арчер. Он живет один, местные считают его глухонемым. Но Бри знает язык жестов – в детстве она общалась на нем с отцом, – поэтому пытается наладить контакт с Арчером. Однако оказывается, что Арчер хранит молчание вовсе не потому, что не может говорить. Все это – последствие давней городской загадки, наложившей отпечаток на всех жителей. Бри берется ее...
— Я пойду проверю как Норм, — сказала Мэгги. — Надо убедиться, что он не отбросил коньки в подсобке. Это плохо скажется на бизнесе.
В поисках новой жизни Бри Прескотт уезжает в незнакомый город. Вскоре она узнает, что неподалеку от нее живет странный молодой человек по имени Арчер. Он живет один, местные считают его глухонемым. Но Бри знает язык жестов – в детстве она общалась на нем с отцом, – поэтому пытается наладить контакт с Арчером. Однако оказывается, что Арчер хранит молчание вовсе не потому, что не может говорить. Все это – последствие давней городской загадки, наложившей отпечаток на всех жителей. Бри берется ее...
Я заглянула в холодильник, потом, удивленная, повернулась к нему:
«Кокосовое масло, желе, яблочное пюре? Тебе шесть?» — я широко улыбнулась.
Он не улыбнулся в ответ. Несколько секунд он смотрел на меня, обдумывая мой вопрос.
«В каких-то вопросах — да, Бри. В других — нет».
Улыбка исчезла с моего лица.
«О, боже, Арчер, прости. Это было ужасно нетактично».
Он взял меня за руки, чтобы остановить. И несколько секунд мы так стояли, глядя на наши переплетенные пальцы.
Наконец он отпустил меня и сказал:
«Бонус для моих друзей. У меня есть спиралевидные трубочки в кабинете. Мы можем пускать пузыри в шоколадном молоке».
В поисках новой жизни Бри Прескотт уезжает в незнакомый город. Вскоре она узнает, что неподалеку от нее живет странный молодой человек по имени Арчер. Он живет один, местные считают его глухонемым. Но Бри знает язык жестов – в детстве она общалась на нем с отцом, – поэтому пытается наладить контакт с Арчером. Однако оказывается, что Арчер хранит молчание вовсе не потому, что не может говорить. Все это – последствие давней городской загадки, наложившей отпечаток на всех жителей. Бри берется ее...
Хотела перевернуть ее задом наперед, как делают, я видела, детишки, но в последний момент раздумала. И в дурачестве есть своя мера.
Старость, в сущности, ничем не отличается от детства: все вокруг лучше тебя знают, что тебе можно и чего нельзя, и всё запрещают. Вот только в детстве кажется, что впереди один долгий и бесконечный праздник, а в старости ты отлично представляешь, что там впереди… и решаешь этот праздник устроить себе самостоятельно. О чем мечтают дети? О Диснейленде? Прекрасно! Едем в Диснейленд. Примерно так рассуждают супруги Джон и Элла. Позади прекрасная жизнь вдвоем длиной в шестьдесят лет. И вот им уже за...
Быть может, это будет где-то, где мы уже побывали, там, где мы находились прежде, чем родились, и тогда смерть - всего лишь возвращение
Старость, в сущности, ничем не отличается от детства: все вокруг лучше тебя знают, что тебе можно и чего нельзя, и всё запрещают. Вот только в детстве кажется, что впереди один долгий и бесконечный праздник, а в старости ты отлично представляешь, что там впереди… и решаешь этот праздник устроить себе самостоятельно. О чем мечтают дети? О Диснейленде? Прекрасно! Едем в Диснейленд. Примерно так рассуждают супруги Джон и Элла. Позади прекрасная жизнь вдвоем длиной в шестьдесят лет. И вот им уже за...
Я понимаю, что ей просто необходимо выговориться, чтобы кто-то обратил внимание, заметил: вот же она. Только хорошо бы ей понять, как мало проку в том, что ее замечу я. Завтра меня уже тут не будет. Надо, чтобы замечали те, кто что-то для нее значит.
Старость, в сущности, ничем не отличается от детства: все вокруг лучше тебя знают, что тебе можно и чего нельзя, и всё запрещают. Вот только в детстве кажется, что впереди один долгий и бесконечный праздник, а в старости ты отлично представляешь, что там впереди… и решаешь этот праздник устроить себе самостоятельно. О чем мечтают дети? О Диснейленде? Прекрасно! Едем в Диснейленд. Примерно так рассуждают супруги Джон и Элла. Позади прекрасная жизнь вдвоем длиной в шестьдесят лет. И вот им уже за...
Мы разучились выбирать медленные пути. Тут-то и спросишь себя: не ведает ли нечто внутри нас, что наши жизни промелькнут быстрее, чем мы в состоянии осознать? Вот мы и носимся, словно курицы, которым вот-вот отрубят головы.
Старость, в сущности, ничем не отличается от детства: все вокруг лучше тебя знают, что тебе можно и чего нельзя, и всё запрещают. Вот только в детстве кажется, что впереди один долгий и бесконечный праздник, а в старости ты отлично представляешь, что там впереди… и решаешь этот праздник устроить себе самостоятельно. О чем мечтают дети? О Диснейленде? Прекрасно! Едем в Диснейленд. Примерно так рассуждают супруги Джон и Элла. Позади прекрасная жизнь вдвоем длиной в шестьдесят лет. И вот им уже за...
Время между отпусками — совсем другая история. Оно пролетело бесследно, словно монотонный шорох дней, месяцев, лет, десятилетий.
Старость, в сущности, ничем не отличается от детства: все вокруг лучше тебя знают, что тебе можно и чего нельзя, и всё запрещают. Вот только в детстве кажется, что впереди один долгий и бесконечный праздник, а в старости ты отлично представляешь, что там впереди… и решаешь этот праздник устроить себе самостоятельно. О чем мечтают дети? О Диснейленде? Прекрасно! Едем в Диснейленд. Примерно так рассуждают супруги Джон и Элла. Позади прекрасная жизнь вдвоем длиной в шестьдесят лет. И вот им уже за...
Люди ищут Бога в этих схемах, этих причинах и следствиях, но лишь потому, что не знают, где еще искать. События просто случаются, иногда важные, по большей части нет, и немногое остается с нами до конца. Что остается после конца? Хоть убей, не знаю.
Старость, в сущности, ничем не отличается от детства: все вокруг лучше тебя знают, что тебе можно и чего нельзя, и всё запрещают. Вот только в детстве кажется, что впереди один долгий и бесконечный праздник, а в старости ты отлично представляешь, что там впереди… и решаешь этот праздник устроить себе самостоятельно. О чем мечтают дети? О Диснейленде? Прекрасно! Едем в Диснейленд. Примерно так рассуждают супруги Джон и Элла. Позади прекрасная жизнь вдвоем длиной в шестьдесят лет. И вот им уже за...
Неважно, где именно вы живете, – если оно (он кладет руку себе на грудь) здесь, то здесь и дом. Порой сам не знаешь, что тебя держит, просто не можешь уехать. Это дом.
Старость, в сущности, ничем не отличается от детства: все вокруг лучше тебя знают, что тебе можно и чего нельзя, и всё запрещают. Вот только в детстве кажется, что впереди один долгий и бесконечный праздник, а в старости ты отлично представляешь, что там впереди… и решаешь этот праздник устроить себе самостоятельно. О чем мечтают дети? О Диснейленде? Прекрасно! Едем в Диснейленд. Примерно так рассуждают супруги Джон и Элла. Позади прекрасная жизнь вдвоем длиной в шестьдесят лет. И вот им уже за...