Мои цитаты из книг
Ночь как ночь, только в зелень ударяет из‑за звезды, и луна как луна, только рыжая. И по рыжей дороге лунной, как по мосткам, от Гыбодощи сюда, к Городнищу, близится плесом неторопясь непонятная незнакомая. Собою – бывалая, битая, но и телом щедрым подстать – бедовая, тертая, словом ‑раскрасива до слез. Грешным делом решил – тетка просто помыться надумала, забыла, что сгорело порхалище наше давно. Как вдруг пригляделся, а это Вечная Жизнь уже
«Между собакой и волком» (1980), второй роман Саши Соколова (р. 1943) – произведение в высшей степени оригинальное. Считая, что русский литературный язык «истерся» от постоянного употребления и потерял всякую выразительность, писатель пытается уйти от привычных языковых норм. Результатом этого стал совершенно уникальный стиль, в создании которого приняли равноправное участие и грубое просторечие, и диалекты, и произведения русской и мировой классики, и возвышенный стиль Священного Писания, и...
Не завидуйте, что снаружи могуч и сухарь – я внутри прямо нежный.
«Между собакой и волком» (1980), второй роман Саши Соколова (р. 1943) – произведение в высшей степени оригинальное. Считая, что русский литературный язык «истерся» от постоянного употребления и потерял всякую выразительность, писатель пытается уйти от привычных языковых норм. Результатом этого стал совершенно уникальный стиль, в создании которого приняли равноправное участие и грубое просторечие, и диалекты, и произведения русской и мировой классики, и возвышенный стиль Священного Писания, и...
Ксенофонт Ардальоныч с Никодим Ермолаичем были буквально сбиты с позиции. Они до того смешались, что на минуту сделались Ксенофонт Ермолаичем и Никодим Ардальонычем.
«Между собакой и волком» (1980), второй роман Саши Соколова (р. 1943) – произведение в высшей степени оригинальное. Считая, что русский литературный язык «истерся» от постоянного употребления и потерял всякую выразительность, писатель пытается уйти от привычных языковых норм. Результатом этого стал совершенно уникальный стиль, в создании которого приняли равноправное участие и грубое просторечие, и диалекты, и произведения русской и мировой классики, и возвышенный стиль Священного Писания, и...
И не всяк ли разумный, спешащий в путь свой, Ахиллу подобен: никто не в состоянии догнать свою черепаху, достичь ближайшего чего-то, чего бы то ни было. Анкета глубокой осени. Профессия - прохожий. Место работы - улица. Стаж работы по специальности - вечность.
«Между собакой и волком» (1980), второй роман Саши Соколова (р. 1943) – произведение в высшей степени оригинальное. Считая, что русский литературный язык «истерся» от постоянного употребления и потерял всякую выразительность, писатель пытается уйти от привычных языковых норм. Результатом этого стал совершенно уникальный стиль, в создании которого приняли равноправное участие и грубое просторечие, и диалекты, и произведения русской и мировой классики, и возвышенный стиль Священного Писания, и...
Пожалуй, виски – лучшее, что могла предложить раса закоренелых индивидуалистов расе раздолбаев от духовности.
Тысячелетиями Светлые и Темные Иные чтили Великий Договор, на котором держалось хрупкое равновесие между силами Добра и Зла. Но настали смутные времена – и Договор был нарушен! В Санкт-Петербурге, самом магическом городе России, просыпается новая сила, неподвластная ни Свету, ни Тьме. С ее носителями не может совладать ни одна из сторон… И тогда в дело вмешивается Инквизиция!
Судить живых куда легче, чем судить мертвых. Живым всегда что-нибудь нужно.
Тысячелетиями Светлые и Темные Иные чтили Великий Договор, на котором держалось хрупкое равновесие между силами Добра и Зла. Но настали смутные времена – и Договор был нарушен! В Санкт-Петербурге, самом магическом городе России, просыпается новая сила, неподвластная ни Свету, ни Тьме. С ее носителями не может совладать ни одна из сторон… И тогда в дело вмешивается Инквизиция!
...перрон остается. Перроны вообще незыблемы, как Москва. Или как Киев.
Тысячелетиями Светлые и Темные Иные чтили Великий Договор, на котором держалось хрупкое равновесие между силами Добра и Зла. Но настали смутные времена – и Договор был нарушен! В Санкт-Петербурге, самом магическом городе России, просыпается новая сила, неподвластная ни Свету, ни Тьме. С ее носителями не может совладать ни одна из сторон… И тогда в дело вмешивается Инквизиция!
Большое видится лишь на расстоянии. И видится оно, как правило, чистеньким и нарядным.
Тысячелетиями Светлые и Темные Иные чтили Великий Договор, на котором держалось хрупкое равновесие между силами Добра и Зла. Но настали смутные времена – и Договор был нарушен! В Санкт-Петербурге, самом магическом городе России, просыпается новая сила, неподвластная ни Свету, ни Тьме. С ее носителями не может совладать ни одна из сторон… И тогда в дело вмешивается Инквизиция!
На тракторе по минам! На тракторе за пивом! На тракторе за водкой! На тракторе по рожам! На тракторе по бабам! На тракторе по трупам! На тракторе по шпалам! На тракторе по небу! На тракторе по лесу! На тракторе по лужам! На тракторе по струнам! На тракторе по монстрам! Учитесь в институте!
Тысячелетиями Светлые и Темные Иные чтили Великий Договор, на котором держалось хрупкое равновесие между силами Добра и Зла. Но настали смутные времена – и Договор был нарушен! В Санкт-Петербурге, самом магическом городе России, просыпается новая сила, неподвластная ни Свету, ни Тьме. С ее носителями не может совладать ни одна из сторон… И тогда в дело вмешивается Инквизиция!
Арику Турлянскому вообще иногда казалось, что Лайк видит ближайшее будущее очень отчетливо, чуть ли не посекундно. И даже начинал догадываться, что маги уровня Лайка, Артура-Завулона или того же Пресветлого Гесера это будущее сами же во многом и создают. И необъяснимое желание Лайка ехать дневным поездом, и периодические визиты Светлых, и музыкальный ночлег в "Ассоли", и залетный вампир, и даже спутник ведьмы Ларисы Наримановны - это все частички гигантской мозаики будущего, которую Лайк и остальные высшие Иные неторопливо и со вкусом складывают, ревниво следя, чтобы выложенное ими оказалось не тусклее, чем у соседей. А молодняк вроде Ефима и середняки вроде Шведа, Симонова или самого Арика - в сущности, тоже частички мозаики. Ну, в лучшем случае - эдакие подносчики снарядов, то бишь цветных кусочков стекла. Сознавать это было немного грустно, но Арик понимал и то, что осознание - первый шаг на пути от стекляшки в чужих руках к тем, кто сам складывает мозаику. И догадывался о том, что покуда очень плохо представляет себе длину этого пути и то, насколько путь тернист.
Тысячелетиями Светлые и Темные Иные чтили Великий Договор, на котором держалось хрупкое равновесие между силами Добра и Зла. Но настали смутные времена – и Договор был нарушен! В Санкт-Петербурге, самом магическом городе России, просыпается новая сила, неподвластная ни Свету, ни Тьме. С ее носителями не может совладать ни одна из сторон… И тогда в дело вмешивается Инквизиция!