– Пробуждение по утрам? – переспросила Софи, сомневаясь, правильно ли она его расслышала. – Конечно. Когда ты в последний раз не проснулась утром? Она засмеялась. – Никогда. – Вот видишь? Если ты не проснешься, я не думаю, что ты будешь счастлива.
Иметь большую семью – хорошо, но слушать о ней утомительно.
Видишь ли, папа… – начала я и замолчала. Слова даже не подбирались. – Вижу, – скептически протянул отец, разглядывая меня. – Вижу неповиновение и очередной урон твоей внешности. Дала же Нарини дочек – одна на лицо ущербна, другая на всю голову! Даже не верится, что вы обе – наяны!
Хорошая жена, говорил он, должна быть вроде меня: чтобы и хозяйство на нее можно было оставить, когда сам в отъезде, и воспитание детей доверить, и знать, что за спиной у тебя надежная стена. А что до наружности, так с лица воду не пить: посмотреть хоть на жен его подельников – одна косая, другая рябая, третья поперек себя шире, однако ж мужья на них не нарадуются. Если же девица мало того что в хозяйственных и денежных делах смыслит, да еще и с приданым, да собой хороша, так это и вовсе лакомый кусок, любой с руками оторвет и в ножки поклонится!
Хаммонд прибедняется, его усадебка не так уж мала, а с арендаторов он получает достаточно, чтобы накопить не на одну, а на три достойные старости. Или на пяток попроще... Но это я ему и так обеспечу.
– Вот за что я ненавижу волшебство: в любом заклятии непременно найдется лазейка, и это действует в обе стороны! И никогда не знаешь, в которую именно качнется маятник в этот раз…
Гражданская наука психология – вещь настолько тонкая, что результаты её применения к отдельно взятому субъекту вряд ли подлежат измерению и представлению в виде доступных пониманию величин. В связи с этим любой человек, язык которого подвешен к телу в должной степени, способен практиковать эту науку среди индивидуумов с менее подвешенным, чем у него, мозгом и, мало того, даже брать с них за это немалые деньги.
У педагога складывается простой концепт ума: быть умным – значит быть послушным. Ученик понимает, что ум нужен не ему, а педагогу. Педагоги придумали ум для того, чтобы им было легче управлять недорослями.
– Стрррравински! – прорычал Ярый (обычно он называл меня по имени, но «Аннабель» сложновато прорычать)
Самая серьезная угроза выживанию человечества исходит от него самого