admin

Мы не отдаем себе отчета, насколько зависим от обстоятельств. Мы, как правило, считаем людей такими, какими их видим, но выдерни их из привычного антуража, помести в другую среду и ситуацию, и наше видение пошатнется. И что-то привычное и знакомое вдруг становится совершенно чуждым и непонятным.

Шепот мертвых

Саймон Бекетт

В охотничьем домике, затерянном в горах штата Теннесси, совершено чудовищное преступление. Опытный судмедэксперт Дэвид Хантер, приглашенный на место преступления в качестве консультанта, констатирует поразительный факт: преступник не оставил НИ ЕДИНОЙ улики! Затем появляются новые жертвы, и постепенно Хантер приходит к осознанию, что изловить убийцу будет невероятно сложно, ведь он, судя по всему, в совершенстве изучил методику проведения современной судмедэкспертизы! Снова и снова маньяк...

Кожа самый большой человеческий орган, а также и самый малоизученный. На нее приходится восьмая часть массы всего тела, а площадь кожи взрослого человека составляет порядка двух квадратных метров. По своей структуре кожа — произведение искусства, скопление капилляров, желез и нервов, которое одновременно и защищает, и регулирует. Это наш сенсорный разделитель, граница с внешним миром, барьер, за которым заканчивается наша индивидуальность, наше «я».
И даже после смерти от этой индивидуальности что-то остается.
Когда тело умирает, бактерии, которых жизнь держала в узде, срываются с цепи. Они пожирают стенки клеток, высвобождая содержащуюся в клетках жидкость. Жидкость поднимется к поверхности, скапливаясь под кожными слоями и разделяя их. Кожа и плоть, доселе бывшие неотъемлемыми частями целого, начинают отделяться друг от друга. Образуются пузыри. Целые слои начинают сползать, соскальзывая с тела как ненужная одежда в летний день.
Но, даже мертвая и сброшенная, кожа сохраняет следы своей былой сути. Даже теперь у нее еще есть о чем поведать, есть свои нераскрытые тайны.
Конечно, если знать, куда и как смотреть.

Шепот мертвых

Саймон Бекетт

В охотничьем домике, затерянном в горах штата Теннесси, совершено чудовищное преступление. Опытный судмедэксперт Дэвид Хантер, приглашенный на место преступления в качестве консультанта, констатирует поразительный факт: преступник не оставил НИ ЕДИНОЙ улики! Затем появляются новые жертвы, и постепенно Хантер приходит к осознанию, что изловить убийцу будет невероятно сложно, ведь он, судя по всему, в совершенстве изучил методику проведения современной судмедэкспертизы! Снова и снова маньяк...

Есть дни, приближающие нас к смерти, и есть просто дни жизни — те, что были прожиты исключительно ради собственного удовольствия, а значит — вне времени. Первых, как водится, много (почти все); вторые… ну, случаются порой. Дурацкая и нелепая пропорция.

— Зачем тебе это надо? — спросила Маргарет подругу. — Чего тебе приспичило спускаться вниз? Дайяна пожала плечами. — Это лучше, чем заниматься математикой, — ответила она, ухмыляясь. Маргарет вздохнула, побежденная: — Хорошо, пошли. Но помни — только взглянем, ничего не трогать.

Не подходите к подвалу

Роберт Стайн

Доктор Брюэр, ученый-ботаник, проводит у себя в подвале кое-какие опыты. Вроде бы безобидные, беспокоиться совершенно не о чем. Однако его дети, Маргарет и Кейси, не на шутку встревожены. Сначала они натыкаются на не очень-то приятных «питомцев» отца. Потом начинают замечать, что и у самого отца появились странные привычки. Что это, побочные эффекты тех самых безобидных экспериментов? И не грозят ли папины «зеленые друзья» захватить весь мир?

Отец стоял у раковины, облокотившись на нее. Его рубашка была брошена на пол. Свою бейсбольную шапочку он положил на закрытый крышкой унитаз, и листья, покрывающие его голову, ярко блестели под лампой. Маргарет затаила дыхание. Листья были такими зелеными, такими толстыми. Отец не заметил ее. Его внимание было поглощено бинтом на его руке. Маленькими ножницами отец разрезал бинт, затем стянул его.
Рана на руке все еще кровоточила. Или что это было? Что капало из раны на руке отца?
Все еще сдерживая дыхание, Маргарет наблюдала, как отец стал осторожно промывать руку горячей водой. Затем, прищурившись, он осмотрел ее. Рана продолжала кровоточить.
Маргарет внимательно следила за ним. Это не могло быть кровью! Не кровь капала в раковину Это было ярко-зеленого цвета!

Не подходите к подвалу

Роберт Стайн

Доктор Брюэр, ученый-ботаник, проводит у себя в подвале кое-какие опыты. Вроде бы безобидные, беспокоиться совершенно не о чем. Однако его дети, Маргарет и Кейси, не на шутку встревожены. Сначала они натыкаются на не очень-то приятных «питомцев» отца. Потом начинают замечать, что и у самого отца появились странные привычки. Что это, побочные эффекты тех самых безобидных экспериментов? И не грозят ли папины «зеленые друзья» захватить весь мир?

— Папа, ты никогда раньше не готовил для нас ленч, — сказала Маргарет, стараясь сдержать подозрительные нотки в своем голосе. — Я просто хочу, чтобы вы попробовали это, — сказал он с бледной улыбкой. — Вы — мои морские свинки.

Не подходите к подвалу

Роберт Стайн

Доктор Брюэр, ученый-ботаник, проводит у себя в подвале кое-какие опыты. Вроде бы безобидные, беспокоиться совершенно не о чем. Однако его дети, Маргарет и Кейси, не на шутку встревожены. Сначала они натыкаются на не очень-то приятных «питомцев» отца. Потом начинают замечать, что и у самого отца появились странные привычки. Что это, побочные эффекты тех самых безобидных экспериментов? И не грозят ли папины «зеленые друзья» захватить весь мир?

Мне необходимо было найти какой-то мост к людям, какой-то способ с ними ужиться, не будучи всегда слабейшим. Если другого пути нет, то, быть может, меня приведет к ним моя музыка. Не захотели любить меня — пусть полюбят мои сочинения.

... что труднее всего достается, того больше всего и хочется

Ах, пела она плохо, удручающе плохо, и за то время, что она пела, мое потрясение и мука успели смениться состраданием, а потом – насмешкой, и вскоре от этой влюбленности у меня и следа не осталось.

Но когда мы видим человека, который страдает и в страдании несдержан, то надо его щадить и все же признавать за ним какие-то достоинства.