Нам было по двенадцать лет, мы долго бродили по раскалённым улицам среди мошкары и пыли, поднятой проезжавшими старыми грузовиками, как две старухи, готовые поставить точку в своей полной разочарований жизни и продолжающие цепляться друг за друга. Никто не понимает нас, только мы, думала я, понимаем друг друга.
– как говорила госпожа О’Брайен – на уступки должен идти тот, кому важнее сохранить общение.
Если человек для тебя важен – в любом смысле, – ты будешь опасаться сказать или сделать что-либо грозящее испортить отношения.
Смысл в том, чтобы открыть ментальный трубопровод для идей.
Смысл в том, чтобы открыть ментальный трубопровод для идей.
– Ты надо мной издеваешься? –Нет. Это был сарказм.
«Если я вам поставлю зачет, – говорил студенту преподаватель, – то подорву обороноспособность родины». Затем медлил и продолжал: «Но мы ж мирные люди, знаем – войны не будет. Давайте вашу зачетную книжку».
Известно, что в своих идеальных текстах писатель намеренно допускал огрехи, чтобы не было ощущения олимпийской холодности и расчета. А шахматные композиции, прославившие его в мире шахмат, приравнивал к композициям стихотворным и даже выпустил в 1970 году сборную книгу шахматных задач и стихов, которую так и назвал – «Стихи и шахматные задачи».
Он даже в транспорте – пароходах, трамваях – передвигался исключительно на коне, и на некоторых чувствительных пассажиров это действовало как слабительное.
Черный юмор как черный перец – без него жизнь пресна и безвкусна в наши нервные и хлопотливые времена.